Американка гавайского происхождения Хеммингс умудрилась рассказать катастрофическую, по сути, историю семьи в формате семейного фотоальбома, а поскольку происходит все на фоне пальм, волн и разноцветных рубашек, разбитая человеческая жизнь выглядит не то чтобы нормально, но, в общем, естественно.

Апокалипсический жанр, распространенный в литературе Второго Храма, почти полностью был отвергнут талмудической литературой, и лишь фрагменты фантазий на эсхатологические темы находятся в талмудическом корпусе. Орлов усматривает в славянских апокрифах элементы не только учений эпохи Второго Храма, но и более поздних произведений еврейской мистики.

Рыцарскому служению на благо африканцев Ричард Кейсмент отдал двадцать лет, за которые здоровье его было подорвано, но «Синяя книга» — отчет о том, что на самом деле происходило в Конго, — заставила содрогнуться весь цивилизованный мир и остановить преступления бельгийского короля.

Людмила Новикова — автор книги «Провинциальная "контрреволюция". Белое движение и гражданская война на русском Севере 1917–1920» — считает, что изучение революции и контрреволюции на русском Севере способно поколебать общепринятые представления о Гражданской войне.

«Как вам, должно быть, известно, я имел удовольствие быть иранским консулом в Париже в период германской оккупации Франции. В этом качестве я обязан был спасать всех иранских граждан, включая иранских евреев», — рассказывал Абдул-Хуссейн Сардари незадолго до смерти в письме, направленном в Яд Ва-Шем, израильский мемориал Катастрофы.

В 2011-м американский политологический журнал Foreign Policу включил имя Давида Гроссмана в сотню самых влиятельных интеллектуалов мира. А в конце декабря его роман «Бегущая от вестей» был удостоен во Франции «Премии премий». «Я играю с действительностью, превращаю ее в литературу, — говорит Давид Гроссман. — Вместо отторжения от реальности я предпочитаю менять ее на страницах своих книг, трансформировать».

С нежностью, любовью и пристальным вниманием смотрит Иржи Лангер на хасидский мир. Это заповедная мистическая страна, где чудеса — часть обыденного, где на шабес в каждого входит его особая, безгрешная, вторая душа, танец оказывается не мирским увеселением, а восторженным священным экстазом, где святой, раздосадованный несправедливостью, топает ножкой на Бога и тот идет навстречу любимому, избалованному ребенку.

«Барочный цикл» Нила Стивенсона — история вымышленных предков нескольких персонажей «Криптономикона». А заодно — Исаака Ньютона, Готфрида Лейбница, Роберта Гука и еще дюжины реальных исторических фигур. По жанру — смесь плутовского романа, романа плаща и шпаги, пиратской эпопеи, исторического романа о великих ученых, фэнтези и альтернативной истории.

В новой книге Гинзбурга отдельные статьи представляют собой главы, объединенные общим замыслом — вглядеться в «проклятые вопросы», которые ставит перед собой любой достойный этого звания историк, и прежде всего тот, кто работает в ситуации постмодерна. Что есть реальность, исторический факт, достоверность текста и намерение рассказчика, каковы те «нити и следы» истины, что невольно выдают себя в тщательно сконструированном повествовании, — и что есть истина?

Янгиров был первооткрывателем в исследовании многих тем, связанных с немым кино. Один из примеров — статья «Еврейское кино России: в поисках идентичности. 1908–1919». По существу это краткий конспект гораздо более масштабного исследования еврейской темы в дореволюционном кинематографе. Янгиров пишет о самых разных проблемах — распространении кинотеатров в черте оседлости, первых фильмах на еврейскую тему (библейские сюжеты), появлении первой игровой еврейской картины.

— Почем ваша скумбрия? — спрашивает нараспев, растягивая слова, покупательница.
— Гривенник десяток, — отвечает торговка.
— Дорого.
— Вам дорого — так снимайте платье, кидайтесь у море и ловите сами, так вам будет бесплатно.

Минимум раз в неделю я езжу из киббуца в Тверию — за покупками, в банк, по каким другим делам. Когда автобус проезжает по шоссе 90 мимо реки Иордан, я всегда поворачиваю голову в сторону, противоположную Кинерету (Галилейскому морю). И часто вижу там людей в белых одеяниях, погружающихся в иорданские воды. Последнее время они что-то исчезли, и, волнуясь о христианских паломниках, решил я их проведать, для чего отправился в «Ярденит».

Ева много путешествовала до рождения первого ребенка. У нее была отличная работа, с будущим мужем Франклином она познакомилась где-то на празднике жизни — то ли в Азии, то ли в Индии. Она собирает старые карты, пишет статьи, знает места и, в общем, счастлива — пока однажды не обнаруживает себя в тихом пригороде, в большом доме, где ей приходится проводить целые дни наедине с собственным ребенком.

Мне советуют поступать в Инженерно-экономический институт. Только забыли о «пятом пункте»... Вопрос о ХIХ съезде Партии «осветила», второй вопрос затруднений также не вызвал. Но тут преподаватели задали мне два дополнительных вопроса. Думаю, что до смерти не смогу их забыть: «Кто изобрел железную дорогу?» и «Как звали первую жену Владимира Мономаха?».

Быть аутсайдером непросто, однако в известной мере и приятно. Холодным и жестоким взором ты можешь наблюдать за суетой тех, которые не допустили тебя в свой круг. Можешь говорить все, что о них думаешь, ну или почти все, принимая во внимание строгость режима и возможность оказаться в опале еще более глубокой, чем та, которой уже удостоился. Аутсайдер — зеркальное отображение власть имущего.

Межнациональный профсоюз дамских портных, основанный в 1900 году преимущественно еврейскими работницами, ставил своей целью объединить в союзы черных, итальянских, латиноамериканских и прочих работниц на равных основаниях. Молодые эмигрантки из России, вроде Фанни Кон, возглавлявшие образовательные ячейки союза и отделы по работе на местах, свято верили в классовую борьбу. А вот мужчины были не так преданы идее — их больше тянуло к компромиссу с капиталом и правительством, они преследовали скорее личные амбиции.

Cегодня многие вновь готовят оливье, охлаждают шампанское и с нетерпением ждут полуночи, чтобы с двенадцатым ударом курантов со всем этим покончить. Мы не хотим быть чужими на этом празднике жизни — ведь Букнику ничто человеческое не чуждо. Вот несколько новогодних историй от наших авторов, которые, возможно, усугубят ваше и без того праздничное настроение. А возможно, и нет.

Иногда мы тайком от взрослых делились хлебом и картошкой с пленными немцами. Немцы благодарили нас, подсовывая вырезанные из дерева фигурки — людей, животных, птиц. Отдавая игрушку, быстро прятали за пазуху наши дары и, застенчиво улыбаясь, пытались погладить по голове. Почему-то я никак не могла представить их убийцами отца. Уж очень несчастными и незлобивыми они были.

А еще в детстве можно было за пять минут дойти до Патриарших прудов (зато сейчас можно доехать на прямом автобусе до Иерусалима, но это так, к слову пришлось). На Патриарших прудах со стороны Малой Бронной стояли автоматы с газированной водой: с сиропом и без сиропа (3 или 1 копейка соответственно, кто же этого не помнит?) И было два вида сиропа: апельсиновый и лимонный. Я предпочитал последний.

Среди выходцев из Магриба стойко закрепилось мнение, что самый лучший стейк — well-done («ше ийе саруф, ахи» — «братишка, пожарь мне так, чтоб угли на зубах скрипели»). А наши бывшие соотечественники такой стейк называют «готовым». Это все равно что бульон назвать «жидкое»! Повара в душе, мягко говоря, посмеиваются над такими клиентами и уверены, что те ничего не смыслят в высоком искусстве приготовления и поедания стейков.

Медаль за «За заслуги перед Германией» получила сама не знаю за что. За вклад какой-то куда-то. Вроде я ничего никуда не вкладывала. Официально — за вклад в немецко-еврейское взаимопонимание, как-то так. Я ее не ношу — у меня есть брошки покрасивее.

Имела место тенденция связывать рождение библейских героев с чудесными, сверхъестественными событиями и прямым Божественным вмешательством. Все это позволяет предположить, что раннехристианская идея непорочного зачатия созревала в рамках дораввинистического иудаизма и не является исключительно плодом эллинистического влияния.

Что касается фактов — о наличии организации и своем в ней участии, — то я во всем призналась, и меня это удручало. Порядочный революционер, я считала, должен на допросах все отрицать. Но я видела, что следователи знают о нашем деле гораздо больше меня, и полагала, что отпираться бесполезно.

Одним из аспектов «сионистской революции» было, как писал поэт Авраам Шлионский, «новое отношение к времени – освящение шести дней труда». Это вступило в конфликт с традицией, освящавшей лишь седьмой день. Попытку синтеза этих временных парадигм — старой и новой — осуществило новое направлении ортодоксии, возникшее в Израиле в ХХ веке, — национально-религиозное.

Когда Александр Герасимов, который ведал живописью при советском правительстве, был еще бунтующим студентом, Фальк дал ему по физиономии за срыв занятий в Училище живописи, ваяния и зодчества. Это занятие должен был провести мой дед Леонид Осипович, который подменял заболевшего Коровина. Студенты демонстративно встали и ушли с его занятий, потому что Пастернак — еврей.

В 1929 году большевики закрыли все истфаки. Вместо них были созданы факультеты общественных наук. В газетах появились заголовки типа «Нужны ли пролетариям фараоны?». И ответ, конечно, был: не нужны. Зачем изучать историю эксплуататоров? А в 1934 году большевики опять открыли истфаки. Товарищ Сталин понял, что тиранов он любит больше, чем пролетариев.

Как часто можно было встретить на улицах советских городов людей, ищущих какой-нибудь «Главморбурбор». <...> Народ с присущим ему юмором сам расшифровывал каббалистические знаки жидовской терминологии. Что такое СССР? Смерть Сталина спасет Россию. ВКП(б)? Второе крепостное право большевиков. ОГПУ? Организация государственных политических убийц.

«Это не просто — ходить по телам, трамбуя их после каждого расстрела. Нас было тридцать украинских девочек, которые должны были босиком трамбовать тела евреев и кидать на них слой песка, чтобы другие евреи могли лечь. Многие были только ранены, им было больно, когда по ним ходили...»
(Петровна, село Терновка)

Была у нас такая цыганская песня «Барo форo», но я ее убрал из программы, потому что хотел, чтобы та часть аудитории, которая идет на «Цыганочку», вообще забыла дорогу на наши концерты. Все, что имеет отношение к притупленному восприятию цыганской культуры и вообще рока, — это не наше. Тельняшечность с папиросками, с кепочкой — это не наша эстетика.

«— Сто тысяч франков. Только пусть это будет первосортный мусор, без дураков.
Симонини располагал суммой в сто пятьдесят тысяч франков для приобретения мусора...»
Скоро выходит новый роман Умберто Эко. "Букник" предлагает интервью с переводчиком, отрывок из нового романа и викторину по старым.

Над Мертвым морем нынче висит густая дымка хамсина, скрывающая противоположный берег; так что оно теперь особенно кажется Солярисом. Из тумана накатывают таинственные тяжеловесные волны.
Русский турист, энергично заходя в Мертвое море, произносит скороговоркой:
— Ну, это единственный водоем в мире, в котором я могу расслабиться насчет рыбы.

«Вообще его умиляло, что она такая простая и непретенциозная», — писал здесь автор. Простая и непретенциозная. Простая и непретенциозная. Марк ценил во мне эти качества, отзывался о них с похвалой. Выходит, он действительно имел в виду меня. Меня!
Я читала дальше, глотая слезы обиды. «Она была молоденькой, не слишком развитой, средней девушкой, ничем не замечательной...»

Зимой Миша ночевал в полуразрушенном здании, на котором висела табличка «Осторожно! Идет на слом». Ну и что такого? Город большой, и заброшенных домов в нем немало. Есть и скверики, а в них уйма скамеек. И даже если в холодную дождливую зимнюю ночь Миша не найдет себе пустого дома, он спустится под землю, в те прорытые в глубине ходы, куда кроме крыс и мышей никто не отваживается заходить.

Молодой человек заявил, что хочет переспать с Александрой, потому что у нее интересно устроен ум. Он был водителем такси, и ей успел понравиться его курчавый затылок. И все же она была удивлена. Он сказал, что заедет за ней часа через полтора. Она, будучи человеком честным и ответственным, не стала скрывать от него правду. Сказала: Думаю, среди ваших знакомых немного женщин средних лет.

И ничего примечательного бы в этом заведении не было, если бы не фантастическое его сходство с советскими магазинами «Галантерея-трикотаж», вроде того, что находился в доме 22 по Сколковскому шоссе, где вырос автор. Невнятные пижамы и белье, смущенные ночные рубашки, все несколько байковое и рассчитанное, по выражению Бродского, «на зиму», или — в иерусалимском случае — на строгое следование еврейской традиции.

Я собиралась писать для «Букника» радостно-туристический рассказик о горячей золотой пустыне, о погодных скачках между Иерусалимом и Мертвым морем, о мелком песке тель-авивских пляжей, убийственном для телефонов и мыльниц. Естественный для меня близорукий взгляд, укрупняющий детали и фактуры.
Но тут у нас «началось», и даже из самых легкомысленных голов, вроде моей, выдуло песочек и солнце.

Если вам интересно знать, кто я такой, то извольте! Только не повредитесь в рассудке, как это нередко случается с любознательными и пытливыми умами. Помните ли вы библейскую притчу о суде Соломона, приказавшего разрубить младенца пополам, чтобы две заявившие на него права женщины остались одинаково довольны? Так вот, господа студиозусы, я, изволите видеть, и есть тот самый младенец.

— Несколько дней назад, под утро, я почувствовал тепло на шее, как будто на мне заснул кот. Но как ты знаешь, кота у меня нет. Я открываю глаза, но ничего не вижу, потому что я без очков. И дышать тяжело. Тянусь за ингалятором, делаю вдох, а мне все равно не дышится. Тянусь за очками и вдруг вижу, что надо мной кто-то стоит и душит меня. «Что ж вы меня душите?» — я спрашиваю. «Что ж вы не задыхаетесь?» — удивляется он и продолжает душить.

Редактор Марк Галесник, неизменно элегантный, восседал напротив чудовищных размеров дисплея. Номера "Бесэдера" он макетировал сам, а тексты оценивал, произнося с одной и той же интонацией: “Не смешно”, “Смешно”, “Очень смешно”.
Ближе к полудню в редакции появлялся ее старожил Давид Зильбер. Параллельно с шуткосочинительством он писал аналитические статьи на ультрарелигиозном сайте и дружил с продюсером группы “Тату” Иваном Шаповаловым.

«О матери ничего не известно», — объясняет Дима.
Она вне себя. Быть не может! Что значит ничего не известно? Одно это заставляет ее подумать о возможном отказе. Если б ей сказали заранее...
Вмешивается Лидия. Нередко случается, что у них нет никаких сведений о матери, совсем ничего.
«Как же так? — недоумевает она. — Разве они не обязаны...»
И сама понимает: это ведь брошенные младенцы.

Last week, Booknik found out that there is no way they can live without Jews both in Siberia and Mexico; he also caught ancient Slavs plagiarizing, flunked the institute entrance exams, had another nightmare, froze by a broken window, taught Booknik Jr. to count to five with the help of a mechanical adding machine, and improved his vocabulary. Meanwhile, Booknik Jr. realized that he could like radishes but it was no reason to eat them.

Last week, Booknik tried to avoid his destiny, visited Africa, learned some useful Sh-words, became an online yeshiva student, celebrated Simchat Torah when it was not due, was an archaeologist and a film critic, and felt what it meant to be an outsider. Meanwhile, Booknik Jr. decided to enroll in an unusual school but he could not find any that could look like Hogwarts.

Букник рад представить своим читателям уникальный проект — билингвальное параллельное издание Торы с возможностью поиска по ключевым словам как на русском языке, так и на иврите.

Светский и якобы космополитичный Тель-Авив так часто противопоставляют традиционному Иерусалиму. Однако достаточно проследить за течением тель-авивской жизни на пороге субботы, чтобы сомнения в еврейском характере города исчезли окончательно.

«Двоеточие» № 17 не случайно появилось в сети в день, когда на севере Израиля бушевала метель. Новый номер буквально усыпан снегом, начиная с прозаических и поэтических текстов и кончая подборками архивных иерусалимских фотографий. Не остались без внимания и всяческие добрые посланцы, называйте их хоть ангелами, хоть Дедами Морозами, приносящие подарки хорошим деткам, любящим чтение.

Январский «Лехаим» борется с антисемитизмом, борется с борцами с антисемитизмом, пытается съесть иерусалимский люля, бродит по ярмарке «non/fiction», отслеживает эволюцию Филипа Рота, сочувствует Путину, любуется «русскими парижанами» и ищет осла Пинхаса Рутенберга.

Last week, Booknik celebrated the New Year again and again, and again; he shared other people’s reminiscences, roamed a labyrinth, danced with the Hasidim, chased a rare steak with lemonade, and painted a Jerusalem landscape. In the meantime, Booknik Jr. studied reluctantly, so he was happy to know that Sir Isaac Newton was also a slow learner.

Last week, Booknik celebrated the New Year, gave and received gifts of books, looked through the last year’s photographs, researched Jerusalem dumpsters, admired stars, filled himself with patriotism and suspected plagiarism in the United States national anthem, hijacked a car by revealing the secret of an anti-theft device, and told Booknik Jr. where kids come from. Meanwhile, the latter tore up his jeans and became a pirate.

Last week, Booknik survived author’s “death” and “resurrection,” restore the historical justice, thought about what was better, to rest for a day or to work for six, went to movies several times, became a crime victim, went on a hunger strike, and tamed a dragon. Meanwhile, Booknik Jr. received the Christmas gift of five books instead of five toy cars, and wanted to tear Father Christmas’s beard but later decided to show some tolerance.

Букник решил перелистать альбом с фотографиями и вспомнить, чем был особенно примечателен год 2011-й от Рождества Христова или 5771-й сами знаете от чего. Несмотря на то, что Рош а-Шана случился осенью, мы поздравляем вас с международным Новым годом! В добрый путь!

В разговоре с другими мамами выяснилось, что во время кесарева сечения спят. Жаль, я не знала об этом заранее, а то, может, тоже бы вздремнула. А еще мне сообщили, что эпидуральная анестезия чрезвычайно опасна, поскольку отбивает материнский инстинкт у козы. Конечно, я бы непременно посоветовалась с козой, прежде чем так бездумно рисковать своими инстинктами.

Этих книг не было в Топе non/fiction. Их не рекламировали особенным образом, они не возглавляют рейтинги продаж издательств. Но каждая из них по-своему прекрасна. И любая будет отличным подарком для детей от 2-х до 5-ти.

В мире много необычных школ: кочевая, плавучая, подземная. В Москве тоже есть разные школы: для одаренных детей и для трудных подростков; школа, где мальчики и девочки обучаются раздельно и школа, где вместе учатся дети с ограниченными возможностями и обычные дети.

— Ты кого больше любишь, Путина или Медведева?
— Как политика или как кого?
— Как хорошего человека.
— Как хорошего человека я люблю, например, Гарика Фридмана.
— А я тогда как хорошего человека люблю нашу кошку.

Когда беспокоится ребенок (о том, может ли пингвин утонуть, как будут зимовать ежи, что будет, если съесть вон ту ягоду, и не болел ли живот у крокодила, который солнце проглотил), его называют любознательным и записывают в библиотеку. Когда подобные вопросы мучают взрослого, ему ставят диагноз «повышенный уровень тревожности» и рекомендуют посетить психотерапевта.

Мои книги основаны на реальных событиях. Во время Второй мировой войны Швеция приняла 500 еврейских детей, поэтому прежде чем начать работать с этим текстом, я встретилась с людьми, которые прошли через все это, читала их дневники и воспоминания. Таким образом, эта книга — обобщение вполне реального опыта.

«Послушай мое сердце» — одна из главных детских новинок Non/Fiction-2011, классика итальянской литературы, автобиографический роман об одном школьном годе начала 50-х годов XX века. Бьянка Питцорно рассказывает о том, что всегда было и никогда не изменится. О настоящей дружбе, которая бывает только в детстве. О подлизах, которые есть в каждом классе. Об учительнице, которая обязательно придирается именно к тебе.

В этот раз на главной книжной тусовке года детей ждут мультипликатор Рони Орен, писательница Аника Тор, клоун Федор Макаров и другие удивительные люди, и книги тоже. С каждым годом программа ярмарки становится все насыщенней, посетителей — все больше, а разобраться, когда и где кого слушать и что смотреть, все сложнее. "Букник-младший" долго и внимательно изучал детскую и взрослую афишу и кажется, ему удалось разобраться.

Более неспортивного человека, чем я, найти трудно. Я не умею плавать, не умею кататься на велосипеде и роликах, равно как и на лыжах и коньках. Я никогда не бегаю по улицам и паркам в облегающих шортах и топах, не хожу в походы, не медитирую в позе лотоса, не приближаюсь к тренажёрам и обхожу стороной теннисные корты. Но у меня есть сын, и он — совсем другое дело.

Букник-младший проводит новый фотоконкурс. Вот бронзовый Пушкин: другие памятники, как положено, зеленеют от сырости и времени, а этот почему-то становится синим. Здесь площадь, где всей семьей отпраздновали Хануку, — выложена не брусчаткой, а гранитными плитами. Тут аллея имени Алисы Селезнёвой, героини книг Кира Булычёва, а там памятник Железному дровосеку, персонажу сказок Александра Волкова.