|
Родился 9 августа 1960 г. в Новосибирске. С 1980 г. жил в Ленинграде, с 1985 г. – в Риге и с 1988 г. живет в Иерусалиме. Учился на театроведческом факультете Ленинградского Государственного института театра, музыки и кинематографии. Художник, писатель, переводчик, литературный критик, редактор двуязычного литературного журнала «Двоеточие» (совместно с Г.-Д. Зингер). Участник более тридцати израильских и международных выставок. Автор пятичастного романа-мемуара «Билеты в кассе» (2006). Серия статей, прослеживающих эксцентрические тенденции в израильской поэзии на русском языке, публикуется в различных периодических изданиях и готовится к печати в качестве книги. В числе переводов – три романа: «Лето на улице Пророков», «Путешествие в Ур Халдейский» Д. Шахара и «С кем бы побегать» Д. Гроссмана, многочисленные рассказы и главы из книг израильских авторов. Автор «Манифеста неоэклектики» (1991 г., совместно с Г.-Д. Зингер) и ряда искусствоведческих эссе. Пишет и публикуется на русском языке и на иврите.
|
Материалы автора в разделах | |
 |
Конечно, когда заканчивается кинофестиваль, воцаряется какой-то вакуум: на горизонте маячат суровые будни, но душа еще полна праздничной приподнятости. Ходишь по столице трех с половиной религий и повторяешь про себя бессмертные строки Берты Доризо: «Эту жизнь я воспринимаю как кино / и сейчас аритмично оно». Город просто просится на кинопленку, что ни поворот — то гениальный кадр. Придите, гении киноискусства, и снимайте нас!
|
 |
Зря иорданские власти отпилили в свое время от магендавидов хевронской гробницы Ривки и Ицхака по две вершины. Напрасно израильские арабы не спешат солидаризироваться с «чужим национальным символом». Ничего, мы уже знаем, какой символ будет красоваться с наступлением мира во всем мире в его столице — городе-герое Иерусалиме, в полном согласии с видением пророка…
|
 |
Жители Иерусалима окружены такой тьмой тьмущей городских звезд, что даже те, кто не хватает их с неба, осенены неким звездным дождем. Звездная болезнь — один из симптомов знаменитого иерусалимского синдрома.
|
 |
Опыт мидраша
У меня нет и тени сомнения, что отчаянный жест Ван Гога был актом сакрального жертвоприношения. Некогда он готовился к карьере пастора и примерял на себя библейские облачения, а теперь занес руку вовсе не на ухо, но на глаз свой – на возлюбленного первенца своего, которого решился принести в жертву божеству искусства. В овладевшей им истерике он хотел таким образом вырвать у Гогена право первородства.
|
 |
Если держаться подальше от прославленной площади да еще от моста Риальто, запруженных интернациональными массами ротозеев, поздней осенью Серениссима вполне проходима и проплываема. Родовые кланы японских туристов, процессии поздних немецких романтиков и американские десанты пасутся по большей мере именно там, а поодаль, кроме местных жителей, встретишь разве что симпатичнейшего бородатого эксностриса, не сделавшего окончательного выбора между Вайлем и Генисом, — заблудшую русскоговорящую овцу, с трудом оторвавшуюся от могилок Бродского, Стравинского и Дягилева на кладбище Сан-Микеле.
|
 |
С фотографий, сопровождавших рассказ о детстве и юности Сендака, на нас смотрели характерные еврейские лица. Их черты узнавались и в физиономиях книжных персонажей, что сразу напомнило нам рассказ знакомого художника, которому в издательстве «Детская литература» вернули иллюстрации к Андерсену с саркастической ремаркой: «Вот уж не знали, что Дюймовочка была еврейкой».
|
 |
Но довольно о тягостном. Поговорим лучше о прекрасном. Так уж само собой сложилось, что изрядную часть просмотренного мною на этот раз составили фильмы о «женской доле». Корреспондент «Букника» о Иерусалимском кинофестивале.
|
|
|
