|
Литературовед-японист, критик. Родился в Москве в 1978 г. Закончил гуманитарный класс гимназии №1567. Закончил бакалавриат, магистратуру (с отличием) и аспирантуру ИСАА при МГУ (филологическое отделение). Стажировался в буддийском университете (Киото). Кандидат филологических наук. Магистерская и кандидатская диссертации посвящены эстетике Ю.Мисимы. Финалист всероссийского конкурса на лучшую работу в области японской и китайской филологии изд-ва «Муравей» (2002), 1-е место в международной научной конференции «Ломоносов» (2002). Лонг-лист («малая проза», 2001) и шорт-лист («литературная критика и публицистика», 2003) Премии «Дебют». Публиковался в «Еженедельном журнале», «Книжном обозрении», «Новом литературном обозрении», «Октябре», «Вопросах литературы», «Японском журнале», «Ex Libris» и др. Работает в московском представительстве международной японской организации.
|
Материалы автора в разделах | |
 |
Амос Оз. Повесть о любви и тьме
Амфора, 2006. Пер. с иврита Виктора Радуцкого
Мальчик мучается в блокадном Иерусалиме от голода, жары и эпидемий во время войны с арабскими странами. Он вовсю страдает от того непонятного, грязного и захватывающего, от чего страдают все подростки, когда начинают засматриваться на одноклассниц.
Сюжет, сдобренный эпическим пафосом и подернутый патиной мифического реализма, уходит корнями в далекое прошлое и в другие страны.
|
 |
Тяжба с ветром. Еврейская литературная сказка
Мосты культуры / Гешарим, 2007
Есть тут сказки, похожие на европейские и русские. Есть агитсказка, посвященная гражданской войне, и сказка на тему личной гигиены. Сказки же Дер Нистера специальны настолько, что сложно найти им соответствие в мировом фольклоре и литературе. Пусть «Сказка о зеленом человеке» — это такой еврейский «Горменгаст» Мервина Пика в миниатюре, но «Черти» — уже просто черт знает что с точки зрения компаративистики…
|
 |
Лесли Эпстайн. Сан-Ремо-Драйв
Еврейское слово, 2006. Пер. с англ. Виктора Голышева
Первые рисунки, первая любовь к прекрасной соседке Мадлен и первое пиво в далеком мексиканском кабаке… Бедность, тень умершего отца, странности матери, младший брат, разлука с подружкой.
«Сан-Ремо-Драйв» — это воспоминания детства, хранившиеся в памяти неприкосновенно, как капля росы в янтаре, это хроника семейной жизни, неизбывная, как зубная боль.
|
 |
Мордехай Рихлер. Улица
Еврейское слово, 2005. Пер. с англ. Ларисы Беспаловой
Это был особенный маленький мир. Раввины там могли не только цитировать древних мудрецов, но и оторваться на хоккее. Тот факт, что в классе главного героя чудом оказался настоящий гой, голубоглазый блондинчик и протестант, доставлял неслыханную радость целой параллели – «ученики других классов нам завидовали, приходили поглазеть на него, порасспросить его». Чтобы не потерять такое счастье, за блондинчика приходилось готовить уроки – но он того стоил!
|
 |
Ханох Левин. Сотворение мира за счет ограничения пространства, занимаемого Богом: Избранное
Текст, 2004. Пер. с иврита Бориса Борухова
Никто хуже не скажет о евреях, чем евреи, никто лучше не поиздевается над самым святым и самым болезненным. Больше всего Ханох Левин презирает следующие категории людей: женщин, мужчин и патриотов Израиля. Женщины похожи на коров, мужчины мелочны и тупы, если же мужчины и женщины гордятся своей страной, то пиши пропало – они полностью безнадежны как биологический вид.
|
 |
Давид Гроссман. Львиный мед. Повесть о Самсоне
Открытый мир, 2006. Пер. с иврита Галины Сегаль
Библейские сюжеты постоянно привлекают современных писателей, в том числе еврейских и израильских. А уж к истории о «первом террористе» Самсоне трудно остаться равнодушным. Израильский прозаик Давид Гроссман не остался. Он рассказывает об инфантильности Самсона (со свадьбы ушел к родителям), его мазохистском стремлении к связыванию, зависимости от предающих женщин (филистимлянка и Далила), суицидальном комплексе и многом другом.
|
 |
Марк Розовский. Дело о «конокрадстве»
Вагриус, 2006
Евгений Лебедев был абсолютно уверен, что сможет сыграть лошадь, потому что уже играл Бабу-Ягу. Ему же принадлежит гениальная фраза: «Я лошадь. Как хочу, так и говорю!». А вот актеров, исполнявших роли других лошадей, ни в коем случае нельзя было называть «табуном» (каковым они, собственно, и были по тексту!), но непременно следовало именовать «хором»…
|
|
|
