Ксения Рождественская

Журналист. Просто журналист. (Произносится с интонацией: "Бонд. Джеймс Бонд".)

 

  • Колонки
     

    9 декабря 2011 Ксения Рождественская

    Свободный хомяк в свободной стране

    В сущности, не все ли равно, что станет поводом, что заставит вежливый и милый средний класс рычать друг на друга и крушить все вокруг? Что-нибудь. Восемнадцатилетний виски, желтые тюльпаны, детская драка, один телефонный звонок, несвежий пирог, неудачная сделка, унитазы. В любом случае, причиной будет ощущение собственной неполноценности.

  • Статьи
     

    20 августа 2011 Ксения Рождественская

    Надав Лапид: Наотмашь

    На кинофестивале в Локарно cпецприз жюри достался фильму израильского режиссера Надава Лапида «Полицейский». Жесткое и крайне неожиданное кино сталкивает два идеальных мира. Первая половина фильма знакомит зрителей с полицейским из антитеррористического отдела — милейший человек, молодой, здоровый, сильный, у него беременная жена, хорошая, простая и понятная работа. Примерно столько же экранного времени посвящено революционной группировке, которая хочет обратить внимание общества на социальное неравенство — возможно, начать революцию. Милейшие люди, возвышенные, умные, верящие в идею, как можно было верить в нее лет сорок назад. В финале полицейские встретятся с радикалами.
    Надав Лапид поговорил с Ксенией Рождественской о терроризме, революции и кинематографе.

  • Колонки
     

    20 августа 2011 Ксения Рождественская

    Один дождь

    Фестиваль в Локарно гордится своей новообретенной радикальностью и фирменным нестандартным кинозалом на восемь тысяч человек, с гигантским экраном и внезапными спецэффектами: самое известное развлечение Локарно — вечерние показы на Пьяцца Гранде под открытым небом. Букник выбрал на фестивале кино из двух конкурсных программ: «Полицейского» Надава Лапида, «The Loneliest Planet» Юлии Локтев и «Papirosen» Гастона Солницкого.

  • Колонки
     

    18 июня 2011 Ксения Рождественская

    Она утонула

    Во второй «Ассе» ковчегом становится не любовь (глупая она там, неуверенная), не картонная подпольная культура и не всесилие денег. Романтический Соловьев с гордостью старого учителя литературы предъявляет гламурному дичку — классическую розу: Толстого, большой кинематограф, книжку без начала, жизнь в искусстве, которая оказывается более настоящей, чем этот гоп-коллаж из сегодняшних драк, любовей и песен.

  • Колонки
     

    27 мая 2010 Ксения Рождественская

    Каннский кинофестиваль: счастливы, убиты, прикрасны

    На 63-м Каннском фестивале почти все фильмы говорили о двух вещах: об умирании и о взаимоотношении чуждых культур, о том, как Чужие становятся (или не становятся) Своими. Букник, всегда интересовавшийся взаимопроникновением культур, выбрал три каннских фильма о Своих и Чужих, призраках и иммигрантах, богах и людях.

  • Колонки
     

    18 сентября 2009 Ксения Рождественская

    Грохотали

    Весь фильм снят внутри танка, а почти все, что творится за пределами танка, показано через прицел. Прицел и становится главным героем фильма. Чем глубже танк погружается в войну, тем больше трещин появляется на прицеле.

  • Рецензии
     

    24 августа 2009 Ксения Рождественская

    Это вам, знаете, не старушка из окна выпала

    Смирнов-Охтин отобрал у графа Толстого детей (которых тот, как известно, очень любил) и дал ему вместо этого мечту: «Граф Толстой очень хотел стать евреем. Он даже завел длинную бороду и с большими полями шляпу, с которой не расставался. Но его борода на еврейскую вовсе не походила, да и шляпа тоже...»

  • Рецензии
     

    7 августа 2009 Ксения Рождественская

    Лизергин диэтил Амин

    Растерянный парень посреди чужой земли. Он сам не знает, что делает здесь, почему не уезжает, кто он вообще такой. Он боится не только пристрелить буйвола, он боится оглянуться, поднять голову, выслушать британского шпиона, не слушать его. Он движется на ощупь, постепенно погружаясь в гниющую рану Африки.

  • Колонки
     

    5 июня 2009 Ксения Рождественская

    Становится ближе с каждым днем

    Старый ревматоидный Адам, потерявший свою Еву, туристом возвращается в сад Эдена - посмотреть, как там бегают без него животные, которым он когда-то давал имена. Он помнит, что «нехорошо быть человеку одному», и уже не верит, что подмога когда-нибудь придет, - но авторы упрямо пытаются его разубедить.

  • Колонки
     

    28 мая 2009 Ксения Рождественская

    Знаешь, как немцы называют Биг Мак?

    Режиссер объясняет, что «Ублютки» - это спагетти-вестерн. Он и строит фильм как спагетти-вестерн, дает в начале титр «Однажды… в оккупированной нацистами Франции». Только на самом деле это не спагетти-вестерн, а гефилте-фиш-вестерн, маца-вестерн, съешь-еще-ложечку-не-расстраивай-маму-вестерн.