Иногда мне кажется, что любовь — это форма искажения оптики. Нет, не в том смысле, что «любовь слепа» — это утверждение всегда виделось мне абсурдным; в прямо противоположном: любовь смотрит слишком пристально, из-за мучительной напряженности внимания к объекту видит иногда слишком много — даже то, чего не хотелось бы видеть. Любовь к городам устроена так же: в простой симпатии есть место патоке, любовь же изводит любящего своей внимательностью. Сквозь восхищение и нежность могут приходить внезапные приступы раздражения, отчужденности, горечи, скуки. Но и вечная песенка про «любовь не “за”, а “вопреки”» всегда казалась мне абсурдной тоже: любишь за всё это: за этих уличных собак, за то, что побирушка вдруг пытается сунуть конфету чужому ребенку в окно машины, за новобрачного, на всякий случай проверяющего крепость замка, символически нацепленного на перила кружевного мостика, увешанного этими символическими замками. Вот про эти маленькие вещи, про эти фрагменты оптики влюбленного я и попытаюсь писать.