Человек всегда пребывает в состоянии некоторого автоматизма, совершая привычные действия и идя уже знакомыми путями. И действуя так, он не в силах увидеть многообразие того удивительного мира, в коем живет. Подобно узнику платоновой пещеры, он видит лишь тени. Способен ли он вырваться из этих пут?

Представим героев. Уже знакомый нам Бар-Каппара еще юн, но уже аутсайдер, ибо патрон всех мудрецов Рабби (Йегуда-Патриарх) привечает отнюдь не его, но некоего Бар-Эльяшу. Имени это человека мы не найдем среди передающих учения мудрецов. Единственное, что о нем известно из других талмудических источников, — он был весьма богат, хорошего рода и имел обыкновение тратить много денег на прическу.

Быть аутсайдером непросто, однако в известной мере и приятно. Холодным и жестоким взором ты можешь наблюдать за суетой тех, которые не допустили тебя в свой круг. Можешь говорить все, что о них думаешь, ну или почти все, принимая во внимание строгость режима и возможность оказаться в опале еще более глубокой, чем та, которой уже удостоился. Аутсайдер — зеркальное отображение власть имущего.

Рабби Меир субботними ночами толковал в синагоге, что в Хамате. И была там одна женщина, которая [приходила] внимать его голосу. Однажды его толкование продолжалось долго, и когда вернулась она домой, то оказалось, что весь светильник уже выгорел.
Сказал ей муж: Где ты была?
Сказала она ему: Я слушала голос толкователя!
Сказал он ей: Тем и этим [клянусь], что да не войдет та женщина в дом сей, пока не пойдет и не плюнет в лицо толкователю.

Сказал ей: «Свари-ка мне чечевицы, парочку». Сварила ему две чечевички. Разгневался.
Сказал ей: «Подай-ка мне пару кабачков!». Подала ему две лампады. Сказал ей: «Поди и разбей их о главу городских ворот!». И в тот момент восседал сам Бава бен Бута у городских врат. Пошла и разбила те светильники ему об голову.

Я хотел бы рассказать два коротких анекдота из Иерусалимского Талмуда. Оба они полны юмора, но связаны еще и общей метафорой, общим уроком. Ошибочное отождествление героя — распространенный прием комедийного действа. Нечто подобное происходит и в талмудическом фрагменте, но наш рассказ приглашает также поразмыслить о том, что делает человека поистине счастливым.

Переходы от лета к осени, как правило, утомительны; завершение года — вообще период нелегкий. Пожалуй, следует выбрать сюжет повеселее. Читатели этих историй уже могли убедиться, что талмудический рассказ не чужд юмора. Вот и сегодня мы обратимся к двум коротким анекдотам, весьма кстати включенным в галахический текст.

Некоторым людям свойственно радикально менять свой жизненный путь и, вручив разводное письмо вскормившей их культуре, искать приюта в объятиях чужой, не столь знакомой, но почему-то безумно влекущей. Едва обретя самостоятельность, они отправляются из Тель-Авива на берега Ганга, из Бруклина в Катманду, из Хельсинки в Рим, из Берлина в Лос-Анджелес, в надежде вкусить иных плодов. Иногда они становятся жрецами выбранных ими религий или культур, а иногда возвращаются к родным пенатам, но священнодействуют уже на новый лад.

Знания Ханины бар Хамы были столь обширны, что он мог бы претендовать на статус «мудреца». «Мудрецов» назначал сам патриарх, они освобождались от налогового бремени и могли не работать, а спокойно заниматься изучением и толкованием Закона. Однако, при жизни патриарха, должность Ханине получить не удалось, и тому было много причин.