Гости заметили, что у кого-то больше кнейдлах, а у кого-то меньше. Некоторые даже стали возмущаться и таскать шарики из чужой тарелки. Но тут ведущая, она же хозяйка дома, спросила, что символизирует количество кнейдлах. И мы принялись радостно кричать:
— Двенадцать колен Израилевых!
— Четыре праматери!
— Пять книг Торы!
— Десять заповедей!
— Две скрижали Завета!

Ну и таз, конечно, — меня заставляли тащить этот постыдный предмет, который не лез ни в какие авоськи, самопроизвольно вырывался из рук и позорил меня навсегда, тащить через всю улицу Образцова и половину Селезневки.
Но зато! По возвращении нас всегда ждал самый вкусный десерт на свете: бабушкино фирменное яблоко в тесте, залитое шоколадным соусом.

Мешать салатные листья с помидорами, луком и огурцами, да еще поливать это оливковым маслом, — категорически нельзя! Огурцы отдельно, помидоры отдельно. Масло — яд для детей. Лук — яд для детей.
Жаркое с овощами — категорически нельзя! Мясо отдельно, картошку отдельно, морковь, горошек, цветная капуста — яд для детей.

Равнодушного отношения к курице в детстве не было ни у кого.
Если вы думаете, что такие ощущения присущи только тем, кто вырос в советском пространстве, вы ошибаетесь. Как-то одна киббуцница сказала мне, что давно не ест курицу. Потому что в киббуце она была только по субботам и праздникам. А сейчас можно есть хоть каждый день, да не хочется. Вот так. Мы — поколение праздничной курицы.

Многие из нас склонны к историческому оптимизму и поэтому, конечно, обратят внимание на то, что славная традиция не прервалась — в новоизобретенном «Столичном» легко прослеживаются родовые черты благородного «оливье»: есть птица, нарезанная кусочками, есть раковые шейки, есть даже пикули! А роль тревожащей воображение «сои-кабуль» без затей отведена соусу «Южный».

Среди выходцев из Магриба стойко закрепилось мнение, что самый лучший стейк — well-done («ше ийе саруф, ахи» — «братишка, пожарь мне так, чтоб угли на зубах скрипели»). А наши бывшие соотечественники такой стейк называют «готовым». Это все равно что бульон назвать «жидкое»! Повара в душе, мягко говоря, посмеиваются над такими клиентами и уверены, что те ничего не смыслят в высоком искусстве приготовления и поедания стейков.

Среди новых репатриантов даже существует некоторый рейтинг районов, в которых выгодно снимать квартиру: городские кварталы котируются в зависимости от того, насколько богатые в них помойки. Можно сказать, что помойки — это своеобразный перевалочный пункт взаимопомощи. Как будто одна семья говорит другой: «Мы уже обустроились, теперь ваша очередь налаживать свой быт. Так сказать, от нашего стола — вашему столу».

Гостям предложили сесть на низкие деревянные скамейки, которые должны были олицетворять собой суровый быт первых киббуцников. Перед нами, выстроившись в ряд, как семь слоников, стояли на трех ножках черные пузатые котелки разных размеров — от 1/4 до 5. Симпатичная эклектика: романтика киббуца, первых поселенцев, трудностей жизни — и накрытые столы, тонкие бокалы и фарфоровые столовые приборы.

Каждый какао-боб собирают, очищают, ферментируют и сушат вручную. Это на фабриках все механизировано. А выращивают и готовят к отправке по старой технологии — руки и тяпка для срывания плода какао с дерева. Здоровые мешки с какао-бобами африканцы носят на голове.

Ну вот, теперь я буду смотреть на плитку шоколада и видеть за ней рабский труд.