«Чем ворон отличается от конторки?» В череде подобных дурацких, но вечно прекрасных вопросов можно задать и такой: в каких проявлениях городской повседневной жизни иерусалимский трамвай никогда не сможет конкурировать с его пассажирами? То есть что не умеет делать «легкий поезд» в Святом-граде-на-холмах? Правильно, ходить по каменным лестницам столицы, без коих прогулки по Салиму становятся вялыми, пресными и бессмысленными.

В Иерусалиме нигде не избежать ландшафтной темы. И кое-где тема эта гипертрофирована до сознательной боли. Одно из таких мест — выход из двухсотметровой призмы-тоннеля музейного комплекса мемориала «Яд ва-Шем». Архитектор Моше Сафди продумал концепцию музея истории Катастрофы таким образом, чтобы у посетителя, прошедшего лабиринты музея, дух захватило при выходе чуть ли не в небо над холмами Иерусалима…

Вот стоишь лицом к Западной стене. В голове, естественно, мало политкорректных соображений, но, абстрагируясь от современной суеты, здесь можно подумать и о замшелых древностях. С некой долей абсурда. Ну, например, о том, как новый Соломон, отстраивая новый Храм, обратился бы за помощью к новому Хираму в новую Финикию (то есть Ливанскую республику), дабы тот прислал строительный материал, а заодно и мастеров да зодчих…

Знаете, почему все-таки не любят в Иерусалиме трамвай? Потому что сам вид его на открытом пространстве (например, с Горы наблюдения, сиречь Скопус) дискредитирует великую мечту о метро. Романтически-утилитарная идея подземного перемещения в пространстве сближает как технократов, так и иррационалистов-мистиков. Где же, как не в Иерусалиме, этой общепризнанной кузнице морали, взять на вооружение принцип «Метро побеждает зло»?

Этимология топонима Анатот — несложная. Это множественное число от «анат». А дэвушка по имени Анат — фигура достаточно известная в мифологическом пространстве нашего региона. Вечно девственная богиня войны и охоты занимает в четырехчлене западно-семитского пантеона (отец-мать-дочь-сын) почетное место Дочери. В свою очередь, ее имя восходит к таким значениям слова, как «источник», «осторожность», «высшее провидение».

Пришло время познакомиться с некоей дамочкой по имени Карда, или Кардея. Эта вроде бы не самая яркая представительница многосисечного многочисленного римского пантеона — не кто иная, как богиня дверных петель, а значит, хранительница домашнего очага и семейного счастья. Как иначе назвать главную осевую улицу, которая, подобно цапфе, держит «дверь города»? Но до ранга покровительницы городов, а тем более миров (которые тоже, между прочим, имеют свои оси) Карде подняться не удалось. Так и осталась квартирной богохозяйкой.

Поскольку уважаемый Букник пригласил меня в вагоновожатые «Иерусалимского трамвая», то первую же авторскую колонку я просто обязан посвятить этому феномену — иерусалимскому «легкому поезду» ракевет кала — רכבת כלה, как называют теперь трамваи на языке праотцев.

Автор полюбовался – спортивными шортами с вышитым магендавидом да и вообще много чем – «небывалым единением всех слоев населения», как писали в перестроечной повести «Апофегей», и еще одна цитата к случаю вспоминается, из классика русской литературы Венички Ерофеева: «Ну а если евреев с арабами примирить, а Моше Даяна прогнать с Голанских высот, что тогда останется в головах людей? Один только чистый гомосексуализм».

На этой неделе "Иерусалимский трамвай" катал Наталию Беленькую по самым разным местам - от университета, где широко отмечалось столетие поэтессы Леи Гольдберг, до вернисажа художников-выходцев из стран Балтии, от презентации будущей книги Михаила Вайскопфа о русском романтизме до открытия модного бутика