Капреализм Алисы Розенбаум

וכך היתה תפילתו של כהן גדול…
ושלא יצטרכו עמך בית ישראל
בפרנסה זה לזה ולא לעם אחר
«И такова была молитва первосвященника:
…И не дай народу Твоему, Израилю, зависеть друг от друга
или от другого народа в пропитании своем…»
Из молитвы Первосвященника в Йом Кипур

«Как крошка мускуса наполняет весь дом,
так малейшее влияние юдаизма переполняет целую жизнь.
О, какой это сильный запах!»
О. Э. Мандельштам, «Шум времени»

Впервые словосочетание «Айн Рэнд» попалось мне на глаза при весьма курьезных обстоятельствах. Перелистывая грешным делом одну развлекательную книжку, наткнулась на место, где главный герой (одновременно представитель аборигенного населения Америки, гениальный изобретатель и новый граф Монте-Кристо) подыскивает псевдоним для фиктивных документов. Поиски в Интернете выводят его на сайт поклонников реакционной писательницы Айн Рэнд, автора романа о некоем Франциско д’Анконии — мультимиллионере, эгоисте, борце с госсистемой и идейном неплательщике налогов. Абориген-изобретатель, и сам намереваясь начать новую, прекрасную и предельно эгоистическую жизнь, с радостью переименовывается в д’Анконию.

Книжка, естественно, быстро забылась. Упомянутая в ней реакционерша Рэнд запомнилась как кумир подростков и домохозяек. В любом случае, желания во что бы то ни стало найти и прочитать ее творения не возникло, и вторая наша встреча состоялась практически вопреки воле читателя: мой тогда еще будущий муж, экономист и идейный строитель капитализма, как-то приволок на свидание аж три тома романа «Атлант расправил плечи» и потребовал непременно прочесть. Имя на обложке вызвало смутно нехорошую ассоциацию, а появившийся через пару страниц Франциско д’Анкония вырвал из груди беззвучный стон, но, верная данному слову, я продиралась дальше.

…Пролистанный через пять страниц на шестую роман оправдал самые худшие опасения. Социалистическая антиутопия по жанру, стилем он напоминал нечто среднее между творениями Лидии Чарской, серийной продукцией Дарьи Донцовой и мексиканскими мелодрамами. Положительные герои все как один блистали античной красой, спартанским мужеством и сверхмогучим интеллектом, отрицательные — преимущественно жирные, трусливые и противные — скалились в гнилозубой усмешке и поголовно страдали комплексом неполноценности (что, впрочем, при таком-то наборе качеств вполне естественно). Вышеупомянутый капиталист Франциско, облаченный в черную шелковую пижаму, небрежно поигрывал дорогой безделушкой, сидя на полу в позе, полной непринужденного изящества. Апогей, предсказуемый с первых страниц, окончательно наступал в конце третьего тома, где гнуснейшие из отрицательных хватали самого мужественного и прекрасного из положительных и несколько часов зверски пытали его током. Но тут как нельзя вовремя подоспевала помощь, наши побеждали, несломленный герой как ни в чем не бывало вставал, закуривал и рука об руку с остальными положительными персонажами продолжал свой путь к светлой капиталистической цели.

При первой же возможности я попыталась вернуть жениху все три добросовестно пролистанных тома. Разумеется, присовокупив ехидный комментарий по поводу стиля миссис Рэнд вообще и черных шелковых пижам в частности. «А ты не перелистывай, а внимательно читай! — не сдавался садист. — Ее достоинство — не в стиле, а в идеях».

И добавил, что в Штатах «Атлант» долгие годы был второй самой продаваемой книгой после Библии, а сама авторша до сих пор остается кумиром миллионов, в число которых входят не только домохозяйки, но и видные политики и экономисты. И даже статистику привел — весьма впечатляющую.

Со вздохом я принялась читать по второму разу. Пресловутых «букафф» было так много, что я снова малодушно пропускала страницы, но на сей раз старалась концентрироваться не на дамскороманной форме, а на прокапиталистическом содержании. И усилия были вознаграждены. При более внимательном прочтении некоторые фрагменты поражали и точностью формулировок, и смелостью ходов. Самое сильное впечатление произвел описанный в антиутопии коммунистический эксперимент, поставленный наследниками преуспевающего фабриканта на папином предприятии. Все работники, от уборщицы до инженера, должны были отныне получать одинаковую мизерную зарплату, а их насущные нужды оплачивались из общего котла, причем каждый конкретный случай рассматривался на общем собрании. В результате коллектив решил, что сын пожилого работника, долгие годы копившего деньги на образование отпрыска, не должен учиться в колледже, пока такой возможности нет у всех его сверстников. Недостающую на учебу сумму было решено потратить на брекеты из драгметалла для выпрямления кривых зубов дочери другого рабочего. Убитый горем отец несостоявшегося студента подстерег кривозубую девочку и решил вопрос радикально — выбил ей все зубы, предприятие в рекордный срок вылетело в трубу, а горе-наследнички в столь же рекордный срок спились и деградировали до состояния плесени.

Государство, объявившее своей основной задачей заботу о слабых и защиту общих интересов путем неусыпного чиновничьего контроля за деятельностью крупных бизнесменов, берет, по сути, курс на строительство социализма (хотя официально это не провозглашается). Все «чрезмерно» преуспевающие предприниматели моментально берутся в оборот, «слабые» же, забота о коих объявляется государственной необходимостью, при ближайшем рассмотрении оказываются никчемными бездельниками.

Положительных героев-капиталистов кроме наличия идеальной формы зубов и роскошных пижам отличало еще и редкое трудолюбие. Неустанные генераторы деловых и научных идей, они не чурались и простого физического труда. Один из главных героев, живя инкогнито, долгое время работает поваром, а когда цвет капиталистического сообщества скрывается от не в меру обнаглевшего правительства в построенном ими городе-саду, все ремонтно-технические работы выполняют сами миллионеры.

Вместе с переводами трудов Рэнд русскоязычному читателю стала доступна и ее биография. Введя имя писательницы в любой интернет-поисковик, можно узнать, что будущая Айн Рэнд, записанная в метрике Алисой Зиновьевной Розенбаум, родилась в 1905 году в Петербурге, в семье выходца из местечка, что ассимилированная еврейская семья сумела поместить дочь в ту же гимназию, где училась сестра будущего классика Владимира Набокова, и что семейство Розенбаумов, пытавшееся пересидеть большевистский режим в Крыму, после краха белых вернулось в «Петроград», где в 1924 году Алиса закончила университет по модной в те годы специальности «социальная педагогика». Там она успела заработать сильную идиосинкразию к иррационализму, мистике и т.п., обучаясь философии на курсе у Николая Лосского. Учение о скором приходе «царства Божия» в сочетании с ежедневно наблюдаемым «реальным социализмом» дало предсказуемый эффект; революция, пробудившая к жизни многочисленных шариковых, и начавшаяся с ее приходом разруха в домах, головах и сортирах вызвали у девушки не менее стойкую идиосинкразию, чему немало способствовала и конфискация отцовской аптеки.

По счастливой «случайности» (под предлогом визита к заграничным родственникам) она сумела выбраться из СССР в 1926-м. Родителям Алисы выехать не позволили, и они погибли в блокаду. Дальше основные вехи ее биографии напоминают роман о реализации знаменитой «американской мечты»: скромная девушка-эмигрантка становится сначала голливудской сценаристкой, затем известной писательницей, ее книги продаются гигантскими тиражами, по ним еще при жизни писательницы снимают фильмы, а изобретенная ею философия объективизма привлекает десятки тысяч поклонников, среди которых — Алан Гринспэн, почти двадцать лет (с 1987-го по 2006-й) занимавший пост председателя Совета управляющих Федеральной резервной системы США. Последнее обстоятельство дает некоторым российским противникам Айн Рэнд повод обвинять ее в причастности к всемирному жидомасонскому заговору.

* * *

Так чем же все-таки привлекали и продолжают привлекать самых разных, в том числе и наших, воспитанных на литературных шедеврах читателей далеко не шедевральные творения Айн Рэнд?

Целью сочинительства писательница полагала изображение нравственного идеала, «проецирование идеального человека», считая литературный стиль «не самоцелью, а средством достижения цели, нужным, чтобы рассказывать истории». Подобную инженерию человеческих душ — путем демонстрации читателю нужных идей — Рэнд полагает основной задачей как писателя, так и философа, и особой разницы между двумя этими ипостасями не видит. И посему безапелляционно объявляет «плохим романом» такой, например, признанный литературный шедевр, как драйзеровская «Американская трагедия», — из-за отсутствия нужных идей.

Достойным же воспевания идеальным человеком представлялся ей независимый бизнесмен — «главный двигатель прогресса» и одновременно «главный страдалец современной эпохи».

Айн Рэнд называла себя «романтическим реалистом», определяя понятие романтизма как «эстетическую категорию, основанную на признании способности человека к волевому акту», а его главным врагом и разрушителем объявляя альтруистическую мораль. Она считает триаду «альтруизм — коллективизм — мистицизм» несовместимой с капиталистической моралью — самой, с ее точки зрения, гуманной и высоконравственной в истории человечества. И если с коллективизмом и мистикой все понятно (особенно в свете ее собственного жизненного опыта), то отрицание альтруизма заслуживает подробного рассмотрения. Говоря об альтруизме, писательница имеет в виду в первую очередь не любую благотворительность вообще, а навязываемую обществу церковью и левыми интеллектуалами идею о том, что каждый преуспевающий человек должен жить и трудиться не ради себя и своей семьи, а для некоего «общественного блага», то есть содержать социальных паразитов, которые сами не считают нужным во имя того же блага ударить пальцем о палец.

Вот шесть основных постулатов изобретенной Айн Рэнд философии объективизма:

1. Разум — единственное орудие познания и единственное руководство к действию.
2. Главная задача человека в жизни — добиваться личного счастья, не жертвуя собой ради других и не требуя жертв от окружающих.
3. Капитализм — высшее достижение человечества, а свободное предпринимательство — основа всеобщего счастья и процветания.
4. Единственная задача государства — обеспечение неприкосновенности частной собственности и прав индивида. Все остальное — узурпация власти.
5. Религия, Бог, альтруизм, коллективизм, самопожертвование, беззаветное служение, мистицизм и интуиция — злейшие враги свободного человека, безнравственные препятствия на пути к светлому будущему и прогрессу.
6. Главный двигатель прогресса — не писатели, не художники, не философы, не поэты, а бизнесмены. Они же — величайшие страдальцы современной эпохи.

Как видно из этих шести заповедей, понятия Бога и Божественного Провидения глубоко чужды ее мировоззрению. Заметим: Рэнд чужда любой религии, но если христианский сверхальтруизм она активно не приемлет, то об иудаизме практически не упоминает вообще. Как, впрочем, и о своем еврейском происхождении (по легенде, ее знаменитый псевдоним, взятый по приезде в Америку, — название фирмы, выпускавшей пишущие машинки). Ассимилированная дочь выходца из местечка, получившая прекрасное классическое образование, в равной мере не владела ни ивритом, ни идишем, а танахические тексты знала, очевидно, исключительно в синодальном переводе. Наверняка слова из молитвы, приведенные в эпиграфе к этой статье, были ей неизвестны, хотя как нельзя лучше отражают дух ее учения. Была ли этому причиной та самая «крошка иудейского мускуса» в атмосфере родительского дома? Поистине религиозная страстность, с которой Айн Рэнд отстаивала свои идеалы, дает основание это предполагать. И, возможно, здесь и кроется причина того, что традиционно религиозная Америка «rednecks», полных, по определению Вайля и Гениса, «пива и заповедей», Америка, к первой половине XX века еще не окончательно растерявшая свои протестантские принципы, так горячо приняла «атеистические» максимы этой «реакционерки».

Невероятный спрос на книги Айн Рэнд совпадает с кардинальными экономическими переменами в жизни страны. В 1930-х годах государство, которому традиционно полагалось лишь обеспечивать справедливое судопроизводство и защищать жизнь и безопасность налогоплательщиков, впервые в истории Соединенных Штатов покушается на основы свободного предпринимательства — «Новый Курс» правительства Рузвельта означал беспрецедентное вмешательство государства во все сферы общественно-экономической жизни страны (контроль за производством и сбытом продукции, обязательное введение социальной защиты и т.п.).

Неудивительно, что приход к власти правительства Обамы, сулящего избирателю «счастье для всех» по все тому же социалистическому рецепту, вызвал аналогичный бум — если к середине 2008 года было продано 85 тысяч экземпляров книг Айн Рэнд, то к середине 2009-го — уже 300 тысяч, а недавно появилась даже компьютерная игра по мотивам «Атланта».

Среди авторов многочисленных статей стало уже общим местом упоминать о поистине пророческом даре Рэнд, позволившем ей за полстолетия предвидеть, во что выльются зарождающиеся на ее глазах политические тенденции. Но я тоже не могу удержаться. В 1963 году, когда Рэнд пишет свою статью «О расизме», термина «политкорректность» еще не изобрели, но писательница уже предвидит последствия зарождающегося «расизма наоборот», в наши дни победно шествующего по миру. Так, требования лидеров движения за права чернокожих ввести при распределении рабочих мест обязательные расовые квоты (например, поскольку негры составляли четверть населения Нью-Йорка, предлагалось выделить им четверть рабочих мест на предприятиях, а при приеме на работу отдавать предпочтение чернокожим кандидатам) Рэнд сравнивает с квотами, ограничивающими число студентов-иноверцев в университетах царской России, а сам подобный подход называет проявлением «самого ярого расизма» — ведь борцы за права чернокожих тем самым возлагают на все белое большинство ту же национальную вину, которую «классические» расисты возлагали на них самих! Сегодня, когда былью стала печальная шутка о «старой парализованной негритянке-лесбиянке», которую при приеме на работу со стопроцентной гарантией предпочтут молодому белому англосаксу-гетеросексуалу, мы в который раз убеждаемся в правоте «фашистки и реакционерки» Рэнд.

Неудивительно, что развитие частного предпринимательства в современной России привело к переводу «библии капитализма» на русский. За последние годы были переведены и изданы все основные произведения Айн Рэнд, как художественные, так программные философские труды. Все их, начиная с дебютного романа «Мы, живые» (1934) и заканчивая сборником философских и публицистических эссе «Апология капитализма» (в переводе С. Силаковой, А. Курт, А. Волковой, К. Щербино, Г. Зелениной и Я. Токаревой), можно сейчас найти и в Рунете, а у сайта, основанного поклонниками ее философии, появился русский аналог.

И другие похождения Атланта:
Приключения Aлисы в стрaне чудес
Атлант, не сутулься