Жестоковыйный орешек

Фольклор, как известно, бывает сельский, традиционный, бывает современный городской, а бывает и вовсе сетевой. Иногда случается, сетевой выходит на улицы и становится городским... Случается также, что исследователи, много лет ездившие собирать фольклор в далекие деревни к аутентичным «бабкам», на время сменили поле и отправились по ягоды на площади и бульвары родного города.

Мне бы так позвонили в дверь и сказали: «Здравствуйте, я собираю обычаи московских жителей». Представляю себе, что бы я ответил.

Я очень не люблю большие еврейские компании. Какую-то напыщенность и надменность наших русских евреев не люблю. Я горжусь тем, что среди евреев много умных и талантливых людей, много артистов, писателей, музыкантов. И мне стыдно, когда я вижу евреев бессовестных, жадных, фальшивых и лицемерных.

Когда меня спрашивают, как я отношусь к митингам, то я говорю, что если в субботу выбирать между митингом и синагогой — я выбираю синагогу и советую всем евреям идти в синагогу. Но если митинг в воскресенье — идите, ребята, выскажите свое мнение.

Как и все мальчики, в детстве я любил героические приключения. И, наверное, что-то осталось, когда я уже стал взрослым. Из детских книжек я запомнил какие-то наивные конспиративные ухищрения. Например, я спрашивал: «Вы будете на дне рождения у Вити?». «Витя» означало воскресенье, «Наташа» — среда.

Штейнберг говорил: «Я всегда чувствовал, что связан с Европой. Я — русский продолжатель "École de Paris". Я перекинул мостик времен — вот и вся моя заслуга. Я из Москвы уехал в Тарусу через Париж. А так я давно уехал в себя...»

Я обратился к ворам с телеэкрана: «Жулики, верните похищенное!» И ведь вернули! Через какое-то время увидел у порога своей двери украденные вещи и записку: «Уважаемый Эттуш! Извините за то, что мы сделали, — очень нужны были деньги. Сразу отдать не могли, так как вещи лежали в закладе».

В декабре 1934 года в полицейский департамент города Порту приходит анонимное письмо, в котором говорится, что капитан Артур Барруш Башту занимается «аморальными и извращенными сексуальными практиками», а именно — принуждает к сексу вверенных его опеке юных ешиботников.

Человек, который знает, как обращаться с паузами, владеет временем. Его можно растянуть или сжать. Это каждый чувствует изнутри. И если музыкант это умело делает, тогда есть повод пообщаться. У многих абсолютный слух, но мало у кого абсолютный ритм. А ноты — их и так все знают.

Многие считают, что есть только два варианта: или ты религиозный, или ты левый. Мы же пытаемся сказать: нет, это можно совмещать, можно быть и тем и другим одновременно. Мы можем быть геями, которые поют синагогальные мелодии, можем разговаривать о приходе мессианских времен, увязывая их с профсоюзным движением.