• Главная
• Интерактив
• Конкурсы
• Один день из жизни шлимазла

Работы

• 12 июля 2009, Томка

  Еврейское счастье.

  Одному шли... простите, еврею, как-то не очень везло в жизни. Все-то у него из рук падало, все-то он счастья искал, все-то его все обижали, били даже. Ну, никак ему в этой жизни в его стране было не устроиться. Усугублялось все, конечно же, национальной принадлежностью. И вот толи он сам себе придуцмал, то ли добрые люди посоветовали, отправился он счастья искать не куда-нибудь, а в Австралию. Прикинул, что уж в Австралии-то никто не будет ему на профиль указывать, да по кипе бить. Ну и в первый же день по приезде, пошел он в национальный парк гулять. А на встречу ему кенгуру. Они там, знаете ли, прямо так на воле бегают и людей не бояться. Так вот это-то кенгуру как даст нашему шли..., простите, герою, хвостом!
  Вот оно - еврейское щастье!

• 12 июля 2009, PM

  автолюбительство - как "это" начинается

  Лиза получила права, но машина была пока мамина. Маленькое купе без ключа зажигания, очень удобная опция, она решила, что когда будет выбирать себе машину обязательно на это обратит внимание.

  В начале своей карьеры "автолюбителя", Лиза хотела с инструкторами дополнительно поездить, но!! - на своей машине и так чтобы они не мешали советами и не приставали. Подобрать вариант быстро не удалось.

  Она решила попросить брата Диму, который к сесии как раз готовился и не ходил в универ: "Покатайся вместе со мной чтобы мне спокойне было, но так чтобы тебя не видно было(?!)" - брат молодой и легкий на подъем студент быстро согласился - они складывают половинку заднего сиденья он удобно ложится в багажник на
  боку с лекциями и почитывает их при свете "шахтерской лампочки", а ноги в салон, если есть вопросы, она его зовет он вылезает и подсказывает куда лучше ехать и так далее по обстановке.

  В этот день они совместили покатушки с просьбой ПАПЫ купить для ремонта на даче старого трубопровода разводные ключи, под трубу не менее дюйма. На рынке "Каширский двор" заказ был выполнен и ключи позвякивали в коврике передненго пассажира.

  Лиза и Дима вырулив с Варшавки на ТТК, вышли на привычный маршрут в сторону дома и надо было уже на Ленинский проспект выбираться с внутреннего кольца ТТК, Лиза говорит, что сама со всем справится, брат надевает уши с "тынц тынц - дыгл дыгл" и отваливается в багажник в своих мыслях.

  При въезде в тунель по ТТК есть развилка - первая "норка" в центр, вторая "норка" на мкад (именно норки в стенке).

  В момент, когда Лиза поравнялась с первой "норкой", машина ГИБДД занявшая место сзади, так как она кралась боясь пропустить эти "норки", включает проблесковый маяк и девушка берет вправо и въезжает в первую норку...

  Машина ГИБДД пролетает прямо.

  Лиза про себя выругалась и медленно едет в сторону центра, а разворот только у градских, попутно пытается докричаться до брата который в ушах, но это бесполезно..... (время уже отсчитывает последние секунды их спокойного дня)

  В момент, когда она выползает из тунеля, собрав за собой хвост, на Ленинский проспект, два экипажа в полной боевой выкладке встречают её на плошади Гагарина.

  Дальше стандартная процедура тыканье оружием, угрозы санкций за то, что не подчинилась, и т.п, быстро подъехали и те кто заказывал шоу и проскочили "норку" мимо.

  Группе задержания дали комануд "отставить", у девушки "быстро" проверили все! документы и пожелали счастливого пути, инспектор протягивает документы заодно вставляет фразу про возможное дальнейшее знакомство, а потом видит ноги причем без обуви, а одна вроде даже подергивается в
  конвульсиях..."тынц-тынц..."

  Так как счастлтивого пути уже пожелали, то слова инспектора "положите руки на руль" и то, что инспектор стал медленно отступать от машины, она восприняла как команду "старт", Лиза быстро набрала крейсерскую скорость и скрылась в потоке...радуясь какие милые сотрудники и как быстро во всем разобрались она подбиралась к заветному развороту.

  Тем временем, Фокус и два экипажа группы быстрого реагирования опять комплектуются под завязку и начинают новое преследование.

  Недоезжая немного до разворота, Лизу, мчащуюся на скорости 30 км/ч в правом ряду они проскакивают. Она их видит, и думает:".. на задание умачались...людей спасать...романтика....", но в последней машине один сотрудник смотрит назад и видит ЕЁ!!

  Лиза перестраивается в лево и готовится к развороту.....и тут её опять берут в оборот...приживают к бордюру и уже наставляя автоматы, просят выйти из машины ничего не трогая руками, даже дверь "галантно" открыл один из миллиционеров, но при этом резко отпрыгнул.

  Она выходит и начинает кричать, "что им ещё надо!", вообщем уже почти истерика, просьба "передать ключи" её в замешательство не вводит и она лезет в машину за ключами лежащими на коврике пассажира.....ключей от машины нет, есть только брелок-метка.

  Брат в ушах попрежнему ничего не слышит. Дима хотел её напугать и взял у приятелей маску из магазина страшилок и наручники с мехом, для того, чтобы когда приедут домой она багажник откроет, а он в крови и в наручниках, а вот как объяснить наручники он не придумал заранее...и сейчас как раз это обдумаывал под отменный треш.

  ....события вне машины преобретают крутой поворот: милиция пригебается за свои машины, она роняет ключ и тоже приседает за ключом...ключи свежие в заводской смазке и обрывках газеты....

  Её показалось, что вокруг время и мир остановился, к ней как в замедленном кино подлетает человек в бронежилете и валит её на землю, она чувствует прикосновение пластика маски к своему лицу, боль в руках и резкий холод металла в руках. Её поднимают и ей удается вздохнуть.

  Потом открывается багажник....там тело....на шее кровь, череп рассечен, на руках за спиной наручники.....занавес...разбирались "не долго", но каждый из 12 человек расказал свою позицию по много раз, смеялись до слез, кроме Димы в багажнике и уже настоящих наручниках.

  Итог:
  1) содранные колени и логти у Лизы.
  2) фингал у Димы, который ему поставила Лиза.
  3) штраф за езду без ремней на заднем сиденье, для отчетности о результатах погони.
  4) Подарок от сотрудника группы быстрого реагирования - настоящие наручники, который он ловко одел Диме, а ключ вручил Лизе в обмен на обещание похода в кино.
  5) свадьба через 3 месяца, почти на день России и организация новой ячейки общества.

• 10 июля 2009, Michael Naiman

  Шлимазл в Чернобыле.

  Жил да был молодой еврейский паренёк в славном городе Рига. Закончил институт, женился и строил себе потихонечку планы на будущее. Армии благополучно удалось ему избежать - в институте была военная кафедра, в Афганистан, как он знал, евреев не брали и офицерами после института (где гарантия, что жид к душманАм не побежит?!), а В Риге всё было спокойно и, с точки зрения местечкового еврея, относительно благополучно. Как вдруг... Нежданно-негаданно раздался звонок в дверь его хибары на окраине Риги. На пороге два молодых солдатика. Спросили, не такой-то ли он гражданин? - Да, ответил, а душа уже ушла в пятки.
  - Вас срочно, вызывают в военкоммат, распишитесь!
  - Ах, ё..., доигрался, - слишком поздно подсказал внутренний голос. Дверь не надо было открывать! ПОздно!

  Назавтра в военкоммате подтвердились худшие его опасения - воинские сборы в Чернобыле, за отказ - "турма будет "...
  И пошла вся жизнь кувырком. Не успев и двух месяцев пожить с молодой женой, невезучий, а как по другому его назовёшь, паренёк превратился в лейтенанта войск связи и был срочно, на военном самолёте с большими дырками в днищ, вместе с группой таких же, но уже НЕ евреев, отправлен в Чернобыль, на ликвидацию последствий аварии на ЧАЕС.
  Самолёт был пуст от ВСЕГО, его болтало и качало, "партизаны" вяло переругивались, а наш шлемазл лежал на полу, смотрел в дырки на днище, как внизу пролетают тёмные города (дело было ночью) и тихонечко прощался со своей короткой еврейской жизнью...
  Прилетели, однако, сели в поле. Встречавший их офицер проверил списки, поговорил с прибывшими 3-мя лейтенантами, очень удивившись, увидев среди них еврея. Но, суть да дело, пошла - поехала служба. На 2-х день наш шлемазл упал в обморок, но был поднят командиром полка и сослан в лазарет. Через 3 дня адаптация прошла и начались суровые чернобыльские будни.

  И вот, в один прекрасный день вызывает его замполит. И говорит, почёсывая в затылке и дыша пьяным перегаром (А как же! Оказалось, что это - первейшее лекарство от радиации! Так что - официально!): не хочешь ли лейтенант смотаться в Ригу навестить семью? Ну, кто же откажется! Выяснилось, что нужно сопроводить солдат (отработанный материал) домой. Лёгкая вроде бы поездочка. Повезло дураку!
  Так он думал...

  Проблемы начались на вокзале, когда выяснилось, что билетов на прямой поезд нет и не будет. Солдатики, а их было около 50-ти человек, забив на всё и особо не отчаиваясь, прикупили КАЖДЫЙ 3-4 бутылки мутноватой водки и стали совещаться Были там прибалты - латыши, литовцы и эстонцы, парочка русских и один украинец. Украинец был антисемит, но вёл себя тихо-тихо, так как "хлопци" были дюже сердиты на "хохлов" за чернобыль и он предпочитал прикидываться русским. Самые боевые были литовцы. Они уже успели выпить и всё спрашивали лейтенента: как же не удрал вовремя в Израиль, шлемазл ты этакий, ты ж тут чуть ли не единственный еврей на ближайшие 500 километров?

  Ну делать нечего, надо было двигать. Часть народа, разухабившись, запрыгнула на притормозивший было поезд, на который не было билетов, а остальные, а с ними и испуганный лейтенентик, решили ехать пока до Минска.
  
  По дороге лейтенента разбудила проводница : - слышь, лейтенант, там твои в соседнем вагоне драку устроили, люди разбежались, ты разберись, а то будем вагон отцеплять!
  -...лять!,- подумал лейтенант и пошёл разбираться.
  - Не лезь дурак, придержали его за хлястик, если жить хочешь. Они, пьяные, а тут ты со своей жидовской мордой командовать начнёшь. Давай лучше выпьем. Они - прибалты, более спокойные, чем мы, сами разберутся. И точно, вагон не отцепили, а наутро лейтенант нашёл всех в соседнем вагоне в добром здравии. Ну, у одного рука на привязи - сломана, а у другого глаз перевязан. А кровь проводница уже замыла.

  Одним словом, прибыли в Минск без потерь, а там опять неувязочка - билетов на Ригу нет и не будет. Плюнули тогда (громко!) литовцы, поскребли по сусекам, да и укатили в свой Вильнюс на такси. Набрали кучу такси, расселись по четверо, да и укатили. Эстонцам тоже подвезло - были на Таллинн билеты, были! А вот на Ригу - никак.

  Последний шанс - бросились все на Автовокзал и - УРА!, последний автобус на Ригу и ещё остались билеты! Наш шлемазл приободрился. " Есть всё-тали мазаль ", думал он, пропуская вперёд в кассу своих пьяных подопечных. Ан нет - билеты закончились ровно на нём! Больше билетов нет! А время командировки проходит. Не видать ему молодой жены, не видать милого города Риги, не отведать вкусной домашней пищи...

  Дело спас случай. Когда солдаты грузились в автобус, а другого слова и не подберёшь, - они так и не просыхали всю дорогу, одного солдата водитель отказался пропустить. Солдаты, впрочем, было пофиг, - он был настолько пьян, что его внесли, как вносят дорогой турецкий ковёр, бережно и с матюками, но МИНСКИЙ ВОДИТЕЛь, честь ему и хвала отказался его брать. - А если что будет с ним в дороге?! - говорил он, кто будет за него отвечать?!
  - А вон офицер стоит, отвечали ему - нас сопровождающий. Только на него билета не хватило...
  Всю дорогу наш шлемазл ехал, радостно улыбаясь и стараясь не наступить ногами на мирно похрапывающего на полу, такого пьяного, но такого милого... нет, уже не солдата, а простого латышского гражданина.
  В Ригу добрались поутру, солдаты помчались по домам допивать и встречаться с родными, а лейтенант вышел с вокзала, радостно улыбнулся неожиданному прибалтийскому солнышку, да и потопал домой.
  :-)

• 10 июля 2009, Яков Полищук

  Есть тема!...

  - Алё, шлёма. Тебе еще не надоела служба? – Тетя Соня возглавляла отряд родственников, которые считали, что служба в милиции – не занятие мальчика из приличной еврейской семьи. «Стоило заканчивать с красным дипломом институт, чтобы бегать по подворотням за всякой шпаной? Посмотри на Сёму – он такой молодой, а уже кандидат наук. Или Марик – гинеколог. Уж он-то никогда не останется без куска хлеба с маслом…».
  - Так тебе еще не надоело?
  - Нет, а что?
  - С тобой хотел поговорить Гарик. Племянник тети Раи из Могилева. Она была у нас проездом в Ташкент в семьдесят пятом. Гарик – большой человек в еврейской общине.
  - И?
  - И! Он хочет сделать тебе какое-то интересное предложение. Записывай адрес.

  Гарик оказался ровесником Вадика, огромным, шумным, краснолицым.
  - Оп-паньки, менты! – заорал он, едва Вадик переступил порог кабинетика, заваленного коробками и свертками с надписями на непонятном языке. (Иврит, - подумал Вадик).
  – Не обижайся, шучу! Присаживайся! - Гарик смахнул на пол со стула стопку каких-то бумаг.- Слушай сюда! Тема такая: предполагается скорый экономический бум в нашей гордой южной республике. Сюда ломанутся иностранцы с большими бабками, чтобы прикупить по дешевке немного заводов-газет-пароходов. А приличной гостиницы для них нет. Сечешь?
  - А как же…
  - Не продолжай. Все то, что есть, по их меркам – ночлежки для бомжей. Даже распрекраснейший «Интурист». У них другие запросы, другой подход к уровню сервиса! Так вот. Принято решение построить суперотель. Пять звезд по высшему европейскому стандарту. Создается СП – Совместное предприятие. Строить будет израильская фирма на швейцарские деньги. Впрочем, деньги там, тоже можно сказать наши… Мэрия выделила участок под строительство. Понятно, не просто так. Все схвачено, за все уплачено. Управлять отелем буду я. И я подумал: а что для богатого иностранца самое важное?
  - Комфорт?
  - Не-а… Безопасность! И тут на сцену выходишь ты! Мне предлагали взять израильтянина, бывшего моссадовца. Но я сказал: ша, ребята! Нужен человек из местных. Знающий реалии, имеющий связи в местных спецслужбах. А моссадовца возьмем замом… Зарплатка для начала – пара тысяч…
  - Чего?
  - Шекелей… Шучу! Долларов, естественно! Потом больше. Загранкомандировки, питание - само собой. Зам у тебя – израильтянин, остальных сам наберешь. Всех на курсы языка, чтоб с иностранцами могли общаться, не бекали – мекали. Оружие, рации, видеокамеры – все как положено. Короче, пиши проект организации Службы: штат, снаряжение и все остальное. Через пару неделек встретимся, обсудим…

  То ли тотальная нехватка милицейской зарплаты вкупе с неумением «крутиться» сыграла свою роль. То ли Гарик был слишком убедителен и напорист… Через две недели «Проект организации и работы службы безопасности отеля *****» был готов. Естественно, он не мог охватить всех нюансов, но для начала выглядел вполне прилично. Гарик полистал его и удовлетворенно хмыкнул.
  - Солидно, планируй через недельку встречу с большим боссом.
  Через недельку:
  - Знаешь, старик, там какие-то траблы наверху, я тебе перезвоню…
  Прошла неделя, месяц… В конце концов Вадик позвонил Гарику сам. Ответил незнакомый пожилой голос…
  - Игорь Самуилович здесь больше не работает… Он репатриировался.
  - Куда?
  - Что значит, куда? Репатриируются, молодой человек, в Эрец Исраэль!
  Через пять лет Вадик приехал туристом в Хайфу. Тетя Соня по этому случаю собрала у себя всю мешпуху.
  - Здорово, старик! – Гарик почти не изменился, только в шевелюре сияла большая залысина.
  - Здорово, здорово…Может, расскажешь, что тогда с отелем получилось?
  - А, длинная история… Мэр бабло взял, участок дал. Потом мэра поменяли, участок отобрали. Новый мэр опять взял, опять дал – только в другом месте. Только начали геологию- шмеологию, опять отобрали участок. Наши к мэру, типа, что за дела – бабки взял, ответь. Только руками разводит. Пошли наверх. Говорят – несите… Принесли. Короче, тянулась бодяга несколько месяцев, а потом махнули инвесторы рукой и послали нас на… Так что извини…
  Кстати, слушай, есть одна тема…

• 7 июля 2009, Мири Малкина

  Шлимазл по-палестински

  Несколько лет назад палестинский террорист-смертник отправился «на дело». При полном параде (бомба, взрыватель, винты-шурупы и все прочее, что ему по специальности положено) пошёл в наш народ, с целью выбрать место помноголюдней и взорваться. Казалось бы, начало такое, что не предвещает смеха даже отъявленному антисемиту.
  Неизвестно, какой была квалификация того героя палестинского народа, только рабочим местом он выбрал не абы что, а одно из самых оживленных мест Иерусалима. Огляделся, пристроился среди толпы и нажал на взрыватель. Но у Всевышнего, судя по всему, были другие планы на день. Взрыватель сработал, бомба – нет, щелчок и тишина. И только звук падающего тела - террорист, когда взрыватель щелкнул с перепугу сознание потерял. Слава Б-гу, отводящему от своего Народа руку врагов – Он то саперов вовремя подошлет, то разведданные точные и своевременные подкинет, а то и просто тех самых врагов умом обидит. В тот раз весьма кстати произошло последнее - на наше счастье арабские Эйнштейны чего-то там с бомбой недомудрили.

  Бдительные граждане увидев оседающего араба позвонили «куда надо» и через несколько минут на месте была армия, полиция и эти самые «кто надо» - ШаБаК в общем. Район оцепили. Саперы бессознательного палестинца по-тихому расчленили: взрывчатку обезвредили, тушку отправили в госпиталь Хадасса, душу оставили разговаривать с праотцами. Праотцам душа, видно, не сгодилась и вскоре она вернулась в тело. Врачам Хадассы даже стараться особенно не пришлось – террорист пришёл в сознание довольно быстро.
  А там, в сознании, этого события ожидало не мало служивого народу. Представители Шабака и прочих органов, которым по долгу службы полагалось иметь к террористу вопросы, ждали его пробуждения в палате, а прочие силовые структуры охраняли её снаружи. И вот их клиент оклимался, сел на койке, поднял правую руку в повелительном жесте, твердо, внятно и очень серьезно произнес «Вводите их всех!». Опешивший сотрудник Шабака, специально для такого случая арабоязычный, решил что он чего-то не понял и на чистом же арабском переспросил «Кого?». «Всех» повелительно молвил палестинец «Вводите их сюда вместе и сразу, я приму всех!».

  После дополнительной фразы-двух до Шабака дошло, что террорист решил, что он уже в раю и требует себе положенного. Между тем, шахидский фольклор гласит, что за «святое дело в борьбе с неверными», в раю полагается аж 72 девственницы. Гурии, дескать, одна другой пригожее, да и выдаются гуртом в не лемитированное пользование. А это вам не какая-нибудь путёвка от профсоюза, особенно после нищей арабской деревни, где и коза одна на всё село, и та у самого крутого парня.
  В общем, такая вот незатейливая сценка – палестинский террорист в израильской больнице требует у контрразведчика положенных по Корану гурий. Да не абы как хаотично, а всех сразу, оптом. Вволю отсмеявшись, шабаковцы столкнулись с небольшой проблемой – верить в жестокую реальность палестинец напрочь отказывался. Уж они к нему и на иврите обращались, и так, и эдак, а он на своём стоит, «я, мол, дело сделал, мне положено». Требовал с напором завзятого шнорера и торг по поводу количества гурий считал неуместным. Психологи, наверняка сказали бы, что так его психика оборонялась от суровой действительности. Они, психологи, почти всегда так говорят.

  Людям, по ходу пьесы, клиента допрашивать надо, а у него одни глупости на уме. И тогда следователь привел самый весомый аргумент –представился по должности, документы ивритским языком написанные предъявил и спросил, «Как ты думаешь, я - еврей, да ещё и работник Шабака в один рай с тобой попасть мог?» «Нет» - ответил террорист, и … заплакал.

• 3 июля 2009, Люба

  Не выпендривайся!

  Интересная штука - жизнь! Узнала теперь, как называют таких, как я на иврите, оказывается "шлимазл". А женский род у шлимазлов бывает? Не у кого спросить, а жаль.
  Вот если ты уже родился "простым, как карандаш", то и не надо рыпаться даже, чтобы казаться сложным. Впервые я задумалась об этом, когда, в конце восьмидесятых, будучи студенткой строительного факультета, побывала на "югах". Муж заработал деньжищ в строй-отряде, а я придумала, как их быстренько истратить. А тут еще и у мамы в том, городе, куда мы поехали, оказался "блат" в санатории для северных шахтеров, так что нам и за жилье платить не пришлось совсем.

  Проблема! Куда деньги деть?! Не забывайте, то же было время тотального дефицита... И вот, пораскинув мозгами внезапно расбогатевшего человека, я приняла единственное верное решение: надо мне купить махеровую кофту! Это был самый писк в то время, и далеко не каждый мог себе позволить ее иметь! Потащились мы по жаре на рынок. Теток пять-шесть было там с кофтами-мечтами. Но, мозгами-то я пораскинула, конечно, а вот деньжищ у меня оказалось недостаточно, увы. Но я же уже представляла себя крутой девчонкой, как в институте мне все обзавидуются... И тут я увидела бабулю, торговавшую похожими на мохеровые, кофточками из козьего пуха. Она его красила и наматывала на какие-то дешевые нитки. С виду, особенно, если не приглядываться, было вполне. Надо ли говорить, что я купила это чудо? Конечно, купила! Да еще и остались лишние пять рублей! Счастью моему не было предела, ведь я на пляже давно уже истекала слюной, глядя на полиэтиленовые пакеты, с изображением Аллы Пугачевой, которыми торговали цыганки. Обычно люди пытались сбить цену, а цыганки злобно шипели на них, называя "жадными жирными курицами". Но я торговаться не стала-я ж богатая!
  И вот вся такая необыкновенно красивая я появилась на кафедре начертательной геометрии, девчонки смотрят на меня, открыв рот...

  "Вы не были на Таити?"-нет, это из другой оперы.
  Звенит звонок, все расходятся по рядам, две подружки, не в состоянии оторвать восторженных глаз от моего пакета и меня самой (конечно же в той самой кофте), завороженно слушают мой рассказ, как мы жили в вип-номере, как сидели за спец-столиком для крутых, как сорили деньгами, не то что жадные жирные курицы. Тут преподаватель делает нам замечание, что занятие уже началось и предлагает пройти на свои места. Я, разгоряченная собственным хвастовством и вниманием девчонок, не оборачиваясь, красиво сажусь на стул.
  Но стул-то, оказывается, кто-то умахнул, пока я хвасталась... И со всего маху я сажусь на пол! Грохот, подружки вскакивают узнать, не ушиблась ли их королева, а я сижу на полу, дико ржу и понимаю, роль выкинула меня из седла. И мне от этого становится так хорошо!

• 2 июля 2009, Denis

  Ваучеры

  Троллейбус нестерпимо долго выруливал на конечной остановке. Наконец двери открылись, причём даже передние, которые всю дорогу были закрыты. Вадим повернулся было лицом в ту сторону, но заметив, как быстро народ выходит через средние двери, передумал. Ближе к выходу с последнего сиденья поднялась старушка с сумкой на колесах, туго обмотанной верёвками. Охая и неуклюже раскачиваясь, она принялась выволакивать свою поклажу к выходу. Из троллейбуса Вадим выходил последним, через переднюю дверь, уже с улицы он наблюдал за старушкой, застрявшей в дверях со своей сумкой. Опаздывая на занятия ко второй паре, он не должен был терять ни секунды, но сегодняшний день был особый. Сегодня он принял решение. С сегодняшнего дня он станет преуспевающим человеком. С сегодняшнего дня он будет целенаправленно и неуклонно повышать своё материальное положение. У него тоже будет всё. Всё, что есть у других. Единственное что ему необходимо – начальный капитал. Все с этого начинали, это самое главное, заработать начальный капитал, дальше уже будет веселее, дальше уже пойдёт практически само.

  Времени было в обрез. Вадим подскочил к дверям троллейбуса и резким движением выдернул сумку обмотанную верёвками наружу, затем поставив на асфальт и убедившись, что она не упадёт, бросился бегом к входу метро. «Дай бог тебе…» послышалось вдогонку, но Вадим уже не слушал и не оглядывался, он увидел несколько человек слева от входа метро. Они здесь стояли утром, когда Вадим ехал в институт, они же были здесь, когда он возвращался назад в общежитие вечером. Они здесь были каждый день. У каждого из них была картонка с надписью «куплю ваучер». Вадим давно наблюдал за тем, как поднимаются в цене ваучеры. Он ещё помнил цену в четыре тысячи за штуку, сегодня цена уже доросла до семи с половиной тысяч. Ближе всех стоял парень в светло-голубых джинсах «пирамидах». Вадим встретился с ним взглядом и спросил «Почём?». Парень отвёл взгляд немного в сторону «Семь с половиной». «Давай, штуки четыре» говорить было приятно, слышать собственный голос тоже. Парень мгновенно изменил выражение лица – перед ним был клиент, целый день мимо него проходит миллион человек, кто-то просто мимо, кто-то спрашивает и уходит и только некоторые что-то продают или покупают. Вадим отсчитал тридцать тысяч и получил четыре бумажки, аккуратно засунул в тетрадь между листами. Не удержался, взглянул парню в глаза и спросил «А ещё, если что есть?» Парень сделал на мгновение сосредоточенное лицо, «А сколько нужно?» «Штук десять, может» бросил небрежно Вадим и добавил «Вечером, если что, сейчас некогда». Парень понимающе кивнул «Буду здесь, подходи».
  По эскалатору Вадим бежал без остановки, лишь иногда обращаясь к стоящим слева: «Разрешите?». Когда он добрался до института, занятия уже начались. «Не буду светиться перед преподавателем» успокоил он себя и уже решил, что сегодня на занятия не пойдёт. Проходя мимо расписания, увидел своего соседа по комнате Гошу. «А ты чего не на паре?» Гоша разулыбался – ответ не требовался. Первый раз, встретив друг друга, они быстро нашли общий язык, и уже на следующий день появилось ощущение, что давным-давно знакомы. «Деньги есть?» спросил Гоша. «Нет, я на все взял ваучеры» ответил Вадим. «Правильно» ответил Гоша. «Давай сдадим баксы, у меня есть немного, для начала хватит. В кафетерии возле нас продают Kent по рубль пятьдесят, я когда сюда ехал блок купил и в ларьке договорился по шесть рублей за пачку сдал». «Ух ты» Вадим уважительно посмотрел на Гошу. «Мне могут больше не дать, меня продавщица запомнила, а ты бери сразу больше, сколько даст». В кафетерии Вадим долго разглядывал скудное содержимое витрины, крутил головой по сторонам. Даже зевнул, вроде бы довольно натурально, затем, не глядя на продавщицу, сказал «Мне, пожалуйста, четыре блока Kent и бутылочку минеральной откройте, пожалуйста». «Ага, щас» очень тихим и спокойным голосом произнесла женщина за стойкой, «Блок в одни руки». Вадим молча отсчитал деньги, забрал блок и, забыв про минералку, выскочил из кафетерия. «Ну что?» Гоша стоял чуть в стороне от входа. «Только один» развёл руками Вадим. Они быстрым шагом дошли до ларьков возле метро, и Гоша, помахав сигаретами через витрину, исчез. Вынырнув, он показал Вадиму деньги, и они снова пошли в кафетерий. Сбоку у входа курил грузчик. Гоша подошёл к нему и стал торговаться. Грузчик отмахивался и мотал головой. «Чего будем делать?» спросил Гоша у Вадима. «Он хочет по пять рублей за пачку». «А много возьмёт?» спросил Вадим. «Да сколько денег дадим» Гоша распечатал Kent и закурил. «Ну давай хоть так, просто бегать к ларькам придётся несколько раз» Вадимом овладел азарт. На пятый или шестой раз парни долго ждали грузчика, наконец, он появился. «Ну?» Гоша вынул пачку сигарет и протянул, угощая грузчику. «Я такие не курю» грузчик извлёк из кармана пачку Ватры без фильтра. «Всё больше нету!» Он чиркнул спичкой но она сломалась. Гоша щёлкнул зажигалкой «Как? Совсем?» Грузчик прикурил, затянулся и выпустив дым одновременно через нос и рот, кивнул в сторону входа «Она больше не даст».

  «Жаль» сказал Вадим Гоше, «Я бы весь день так…» Гоша принёс шашлык и вернулся за пивом. Отхлебнув из бутылки он улыбнулся и отправив в рот один за другим два куска мяса произнёс «В Вильнюс поедем на польский базар». Вадим вслед за каждым кусочком мяса, кидал в рот колечко лука, макая предварительно в кетчуп. «Куда?» Гоша прожевал и снова улыбаясь, сообщил «В Вильнюс, надо с собой попить что-нибудь взять».
  На следующий день, рано утром они уже были на вокзале в Вильнюсе. Базар нашли легко, просто поехали вместе со всеми, кто вышел из поезда с большими сумками. Решили брать жевательную резинку. Получилось почти две коробки с упаковками «Turbo». Жевательная резинка была тяжёлая как кирпичи. Добравшись до перрона, поставили коробки, сверху уселись сами. Через несколько минут на перроне появились литовские таможенники. Они медленно шли вдоль и осматривали, кто что с собой везёт. Вадим с Гошей передвинули коробки под бетонные ступени лестницы, сверху накрыв пакетом. Таможенники подошли к группе людей с большими сумками. Вадим, почему то решил, что они таджики. Или узбеки? Он точно не знал. В сумках у них были кучи свитеров с надписью «Boys» и несколько двухкассетников, у которых вокруг динамиков по кругу мигали светодиоды. Пока таможенники общались с обладателями кучи свитеров, подошёл поезд и Вадим с Гошей, ловко забросив коробки, разместились внутри. В Питере Гошин знакомый кооператор сказал, что резинку возьмёт по той же цене, что они брали в Вильнюсе. Побегав по городу и убедившись, что цену выше не дадут, Вадим с Гошей сдали всё почти за те же деньги. Эти деньги кончились быстро. Вадим ждал перевода от родителей, но его всё не было. Гоше родители должны были передать коробку военной тушёнки через знакомого лётчика. Лётчика два дня подряд ездили встречать в аэропорт, но никого не было. На третий день уже сильно хотелось есть. Гоша вспомнил про свою тётю, которая жила в Павловске, «Не люблю я её» рассказывал Гоша по дороге Вадиму. «Почему?» Вадим никогда раньше здесь не был и крутил по сторонам головой. «Да она с нами не общается» Гоша не сразу нашёл дом, но потом утвердительно ткнул пальцем. «Вот тут она держит кроликов, одного хотя бы вытащить» Вадим внимательно разглядывал через забор внутренний двор. «Собака есть?» Гоша всматривался в глубину двора «Да вроде есть». Вадим тихо подкрался к самому забору. В доме было тихо, но секундой позже оттуда разразился истеричный лай какой-то мелкой псины, а затем, из темноты двора, низкий и басовитый однократный лай. «Да у неё тут собак полно, одна точно здоровая». Вадим передумал лезть через забор. Когда шли обратно на станцию к электричке Вадим обратил внимание как много здесь водоёмов, внимание привлекли утки которым кидали хлеб, утки подплывали совсем близко, иногда выходили и разгуливали по берегу. «Завтра приедем сюда, можно будет утку поймать» серьёзно сказал Вадим. «Надо будет булку купить, есть не будем – для приманки» серьёзно ответил Гоша и добавил «Скоро уже тушёнка будет». Вадим зашагал дальше «Когда ещё будет…»

  На следующий день купили батон и взяли с собой катушку ниток. Вадим помнил, как в детстве с помощью «мёртвой петли» ловили голубей. Нужно пошире растянуть ниточную петлю и насыпать в неё крошек, потом просто резко подсечь и птичьи лапы будут стянуты ниткой. В Павловске красивый пейзаж, повсюду стоят художники с мольбертами, взрослые гуляют с детьми, на скамейках парочки любуются друг другом. Возле водоёма за кустами на корточках сидит Вадим с ниткой в руке. Чуть дальше стоит и сощурившись курит Гоша. Мимо проходит маленькая девочка она держит маму за руку и вывернув голову набок не сводит глаз с Вадима. Мама тащит девочку за собой, торопливо увеличивая шаг. Утки, наверное, чувствуют неладное, они не то что на берег не выходят, они даже отплыли на другую противоположную сторону и возвращаться похоже не собираются. В общежитие Вадим вернулся один. Гоша поехал в аэропорт, встречать лётчика.
  На столе в холле лежит извещение, Вадим увидел издалека, что это для него. Так и есть – почтовый перевод на тысячу рублей. Нужно на почту успеть, пока не закрылась ещё. На почте очередь минут сорок пришлось простоять. Позже приехал Гоша. В руках коробка и открытая бутылка пива «Рижское», улыбка во всю ширину лица. В кармане ещё бутылка пива. Вадим раньше не пробовал такое, сделал глоток, тягучее с резким запахом и приятным послевкусием. Гоша в пиве разбирается. Вадим потянулся к батону с колбасой. «Подожди, давай попробуем». Гоша открыл коробку, в ней два вида консервов, банки без этикеток, смазанные солидолом каким-то, отличаются только маркировкой, выдавленной на крышках. Открыли первую – свиная, сверху тонкий ровный слой застывшего жира, снизу кусок тушёной свинины. Вадим быстро начистил полкастрюли картошки, когда она сварилась, высыпали всю банку тушёнки. На запах потянулись студенты из соседних комнат. Гоша радушно принимал соседей, он уже допил пиво и улыбался практически всё время.
  Вадим заметил, что цена на ваучеры пошла вниз. Ничего, пусть падает, потом опять поднимется. Некоторые, говорят, меняли один ваучер на машину, ну на видеомагнитофон это точно, Гоша рассказывал, у него знакомый так свой ваучер поменял.

• 30 июня 2009, Kulema

  Не один день, но вся жизнь

  Шлимазл – симпатичное слово, куда ласковее неудачника. Но обычно меня характеризуют иначе. "Тютя", "блондинко" (хоть я и брюнетко натуральное, между прочим), "кулема" - это если с любовью. «Курица» - это когда с иронией. «Заполошная курица» — это уже без любви.
  Я никогда ничего не забываю, помню все дни рождения (не только себя, детей и мужа, но и свекрови, первого мужа свекрови, дату смерти последнего мужа свекрови, дату смерти дедушки первого мужа текущей свекрови, дату третьей свадьбы первой свекрови), храню чеки, счета, расписания и вообще живу по плану. И вроде бы со мной все в порядке, и я никакой не шлимазл в душе и снаружи, но почему-то обстоятельства всегда, всегда делают из меня последовательно тютю, кулему, курицу или ходячее недоразумение.
  Раз в полгода я до трех ночи скребу плиту до цвета, что не снился ни одному свадебному платью, а в семь утра одновременно убегают мой кофе, детская каша и бабушкин гороховый суп. Причем они почему-то никуда не торопятся все остальные дни этого полугодия.
  Потом я опаздываю на работу, а кто-нибудь обязательно разольет мне под ноги какую-нибудь липкую дрянь. Падаю в нее, впрочем, не всегда. Только если в белых брюках и чистой куртке.
  Перед входом в офис я всегда роняю пропуск. Если не в грязную лужу, то пока я наклоняюсь за пропуском, с носа слетают очки — или под ноги прохожему или под колеса автомобиля. За двадцать лет я сменила сорок оправ.
  Восемь (восемь!) раз за мою жизнь горячая вода исчезала из кранов в тот момент, когда я намыливала голову. И трижды (трижды!) в такой ситуации растворялась в неизвестности и холодная вода.
  Когда я звоню поздравить с годовщиной свадьбы свекровь, в конце разговора выясняется, что это не та свекровь, а другая, муж которой умер год назад. Ровно в этот день.
  Если я хочу послать про кого-то злобный мейл, типа «Петя – дурак» — почему-то это письмо уходит именно пресловутому Пете. Оно само, честное слово! Так я дважды лишилась работы, потому что Петя - это, конечно же, начальник.

  Если ломается компьютер — то все три, сразу. Забываю ключи — только когда проливной дождь, четыре авоськи, все домашние в отъезде и сел аккумулятор в мобильном.

  Паспортный стол, железнодорожная касса, сберегательная касса, банкомат, свежая клубника (пять ящиков было, я видела!), прием врача в поликлинике — все это ломается, заканчивается, закрывается ровно перед моим носом.
  Я восемь часов подряд пытаюсь отсканировать важные документы, вызываю кого-нибудь починить сканер и, конечно же, выясняется, что он был выключен из розетки.
  Холодильник ломается, только когда полон продуктов (к счастью, это случается редко), и только после того, как я долго и нудно утилизую запасы, оказывается, что в холодильнике перегорела лампочка, сломалась розетка, вылетели пробки или еще что-нибудь. Причем каждый раз разное, оно специально.
  И это не один день из жизни шлимазла, а каждый день, целый день, всю жизнь.
  И никакая память мне не поможет. И книжки мне не нужны — потому что либо они сами убегут из сумки по дороге, либо утопятся в ванной (кстати, уже четыре раза мой мобильный тонул в унитазе, и даже не интересуйтесь, как он там оказывается), либо просто исчезнут в квартире в неизвестном направлении. Я по трое суток не могу найти ершик для унитаза; деньги, которые положила на «после отпуска» в надежное место до сих пор, видимо, лежат в этом надежном месте (уже много, много лет), неделями разыскиваю паспорт (который всегда лежит в одном кармашке одной сумочки), месяцами не могу заплатить за квартиру (потому что, да, сберегательная касса всегда закрывается перед моим растерянным носом, а электронный терминал ломается, сожрав деньги, но не выдав квитанции. К тому же, деньги всегда уходят кому-то другому).
  Но зато подо мной никогда не ломался унитаз, вместе со мной на борту не падал самолет, я ни разу не опоздала на поезд (потому что, да, я всегда стою на перроне за час до отхода, на всякий случай), я не падала в щель между перроном и электричкой за минуту до отхода этой самой электрички и, да, не вываливалась из катера посередине Чудского озера. Это все моя мама! Господи, что ждет моих детей?!

  А еще, когда я дописывала диплом, один молодой человек решил пошутить, и пока я где-то бегала, автозаменил в одном слове, которое много, много раз встречалось в тексте букву «р» на «н». И, главное, забыл об этом. Через неделю прекрасная интеллигентная студентка в очках и благородном сером костюме сдала научному руководителю, рецензенту и оппоненту дипломную работу по английской литературе, где на каждой странице от одного до шести раз встречалось: «Чарльз Гондон Байрон».
  Через месяц я защитила диплом все-таки. А еще через три дня вышла замуж за того самого юношу, будь он неладен, дай бог ему здоровья.

• 30 июня 2009, Светлана Аравина

  Разговор за столиком

  «Ну, не плачь, пожалуйста. Я не буду больше грустных историй рассказывать. Я расскажу тебе веселую историю. Веселую. Правда. Как я зашился на полгода. О-о-о, я же не пью, а тут и вообще зашился". – Она усмехается, только уголком губ, наконец, поднимает глаза, что означает – слушаю, так уж и быть.

  - Это было 30 декабря. У моего Понтиака фара разбита. Правая. Давно уже. А поменять сложно, он же у меня американец, и от европейского аналога фары не подходят. Это точно, я знаю, там дырки для винтов в другом месте. А тут звонят ребята с сервиса на Войковской, он маленький такой, за гаражами, и говорят – есть. Я им говорю – мне надо на американца, а они - как раз такая. Ну, я собрался, поехал. На метро, машина-то разбита.

  Она, конечно, оказалась на европейца – эта фара. Ну, извини, говорят гаражники, ошиблись. Я расстроился, думал же машину сделаю. Иду, а за мной собак стая увязалась, с лаем. Сквер там пустынный такой, я на них не реагировал, честно. Но одна меня взяла и за ногу через штанину прикусила, сильно так, крови хлынуло. Я не рассердился даже на нее, только повернулся и так сказал: «Что же ты делаешь?». Побоялся, что псы на кровь поведутся, докричался до мужиков. Один подходит, собак отогнал, довел меня обратно, обтерли кровь, забинтовали. Я на метро уже не поехал – куда в таком виде: штанина от колена разорвана – я в джинсах был, и в крови все. Взял машину.

  Дома вымылся, переоделся. В травмпункт поехал. Там в очереди еще насмотрелся. Но ладно, не буду об этом. Доктор посмотрел, говорит: «У вас два варианта – если эта собака в течение трех дней не умрет – Вы можете ее наблюдать? – то уколы можно не делать. Значит, нет у нее бешенства. А иначе – нужны уколы: первый – сейчас, второй – через неделю, третий – через месяц, и так несколько – на полгода всего. Но все это время нельзя пить. Иначе страшные последствия, этот препарат реагирует с алкоголем и, вплоть до летального исхода». Я говорю: «Помилуйте, как я могу наблюдать эту собаку? Я ее и не узнаю в стае, а если меня снова укусят? И может – другая? Что ж мне потом – и ее наблюдать?». Согласился на уколы, тем более что проблем с алкоголем у меня нет, могу и вообще не пить. – Ей было трудно не реагировать, начала приходить неловкость от ощущения опухших глаз и она, наконец, улыбнулась.

  - И вот, представь, приезжаю домой, на следующий день Новый год, у меня бар ломится от спиртных напитков, здесь и не купишь всего, что я с гастролей привожу. А мне – нельзя. Но ничего – терплю. Потом уже в оркестре прознали, что меня покусали, как сабантуй, мне не предлагают – он, говорят, «зашился» на полгода. Так самое ужасное было, когда я в травмпункт на последний укол пришел – через эти полгода, а они мне говорят: «Ну вот, теперь уколы закончены – еще три месяца не пить, и всё!», я так и сел. Как, говорю, еще три месяца, вы же говорили полгода всего, а они: «Ну да, полгода, пока уколы делаем, а потом еще три месяца, а то – необратимые процессы и летальный исход…» - Тут она попыталась сделать серьезное лицо, положила свою ладонь поверх его руки и, глядя в глаза, сказала негромко: «Слушай, познакомь с собакой…».

• 29 июня 2009, Михаил Близнец

  Юродивый

  У нас в городе есть юродивый. Полулысый человек небольшого роста с пухлой шеей. У него тоненький голос и серое пальто. И писает он там, где хочет. Хочет под деревом, а хочет у кого-нибудь магазина, или на дороге. А когда не хочет, то и не писает.
  Этот юродивый у нас любит к прохожим приставать. Ему почему-то больше мужчины нравятся. Вот проходит мимо него какой-нибудь мужчина, а юродивый к нему обязательно спиной повернётся, и спросит: "Мужик, я не грязный?". "Да нет", - ответит мужик, - "Чистый ты", - и пойдёт дальше своей дорогой. А юродивый уже к другому мужчине пристаёт. Спину показывает, и тот же вопрос задаёт.
  Еду я как-то в автобусе. Людей много, но не тесно. Я на широком удобном месте сижу, один. А передо мной парень высокий сидит. Парень, как у нас говорят, "на грудь принял", и много принял. А ещё бутылку с пивом в руке держит, и из этой бутылки время от времени добавляет. Ну добавляет и добавляет. А кто у нас не принимает и не добавляет? Парень-то никому не мешает, сидит в автобусе, а автобус его везёт. Куда ему надо, туда и везёт.
  Автобус остановился, двери открыл. И входит в автобус юродивый. Тот самый дурачок, который к мужчинам приставать любит. В руках у юродивого газеты, много газет. Так много, что даже дурачку понятно, что столько газет нужно не для того, чтобы их читать. Автобус двери закрыл, и дальше поехал. А юродивый в проходе между сиденьями встал, и говорить начал: "Граждане, купите газеты". Никто на него не смотрит, а он дальше идёт, и почти те же слова говорит: "Граждане, купите, пожалуйста, газеты". Остановился юродивый около меня, и я на газеты посмотрел. Куплю, думаю. Мне-то газеты не нужны, я их вообще не читаю, а юродивому хорошо будет. Только газеты старые, жёлтые. Может ни один год назад, как напечатаны были. А, всё равно, думаю, куплю. Надо же на чём-нибудь картошку чистить.
  Парень, который с бутылкой пива, на юродивого смотрит, и говорить начинает. А говорит он о половых органах. О том, что юродивый на эти органы похож, и должен с ними рядом быть, или внутри. А юродивый не хочет высокого парня слушать, и идёт дальше, к другим, кому его газеты могут больше понравиться, чем органы. А я к высокому парню обращаюсь, и говорю, что не хорошо юродивого обижать. А высокий парень встаёт, оставляет бутылку с пивом на сиденье, из ладоней кулаки делает, и продолжает юродивого ругать. Развелось, говорит, вас дефективных, нигде покоя нет. И снова половые органы перечисляет. Я высокому парню говорю, что этот человек – юродивый, или по-нашему больной, а тот, кто больного обижает, тот сам больным и становится. А высокий парень меня не слушает, он в проходе между сиденьями встаёт, и собирается юродивого побить, и из автобуса выгнать. Никто на высокого парня внимания не обращает, все в окна смотрят. Так смотрят, как дети первый раз на картинку.
  Рост у меня небольшой, такой же, как у юродивого, и кулаки маленькие. А у парня высокого и плечи широкие, и кулаки большие. Такие, что, если кому в голову попадёт, то может этой самой головы и лишить. Тут и я встаю. А что делать? – юродивого жалко. Высокий парень – пьяный, а я – трезвый. Это моё преимущество перед большими кулаками. А высокий парень меня и не замечает, он на юродивого смотрит, да так, что глаза высокого парня кровью наливаются, как в пустой колбочке.
  Тут я слова говорю. Не знаю, откуда они взялись. Может от страха потерять голову? Спрашиваю я высокого парня: "А как ты думаешь, этот юродивый лучше члена государственной думы, или нет?". Высокий парень меня услышал, на своё место сел, и мне ладонь протянул. Ту самую, которая раньше кулаком была. Пожал я ладонь высокого парня, а он мою. Ты, братан, говорит, прав. Конечно, он лучше. И пива мне предложил. Не хотелось мне пива пить. Нет, не только потому, что из одной бутылки, а просто не хотелось. Отказался я от пива высокого парня, а автобус остановился и двери открыл. Это моя остановка и была. Вышел я из автобуса и домой отправился. Надо было картошку почистить и ужин приготовить.

• 29 июня 2009, serafimm

  Шельмец

  Однажды мы с Венькой нашли сберкнижки своих родителей и играли ими в номера.
  Я победил и наставил Веньке щелбанов.
  Потом мы играли на то, у кого больше денег на сберкнижке, — и опять победил я, потому что папа с мамой три года копили на мебель, а у Веньки было только семь рублей двенадцать копеек.

  Дядь Женя спросил Веньку, почему у него такой лоб красный, а тот рассказал про сберкнижки. А дядь Женя решил, что мы богатые, и на следующий день, когда все ушли на День Нептуна, стал открывать наш замок плоскогубцами.
  Мы с сестрёнкой не пошли на праздник, потому что плохо себя вели, и папа нас закрыл на замок в наказание. А дядь Женя этого не знал, сломал замок, зашёл к нам и сказал:
  — Ой, вы только папке с мамкой не говорите!
  А мы испугались и всё равно закричали и заплакали.

  Тут все сбежались, закричали на дядь Женю, стали его толкать и говорить, что его убить мало, да и надо бы. А потом папка пришел и тоже сказал дядь Жене, что его убить мало.
  Дядь Женя заплакал и сказал:
  — Коль, прости, водяра попутала...
  А мама прибежала, сказала:
  — Жень, ты же детей напугать мог, ты что ж делаешь?! — и тоже заплакала.

  Дядь Женя и ей сказал:
  — Том, прости, я бы деткам ничего не сделал, меня водка попутала...
  Потом ему ещё раз все сказали, что его убить мало, а папка его бил по носу и тоже плакал.

  Потом у дядь Жени пошла из носа кровь, но он сказал:
  — Простите меня все, дурак я, когда пьяный, давайте лучше в лото поиграем, погоды стоят хорошие...
  И все стали на скамейке играть в лото по 2 копейки, тут дядь Женя всех раньше «закрылся», собрал «банк» и сказал:
  — Сейчас добавлю и принесу, не разбегайтесь!

  Он пошел в магазин и стал покупать пряники, а пряники были старые и все слежались, тогда он сказал:
  — Беру всю коробку, — гулять так гулять, и еще лимонада давай, Натань.
  А Татка-продавщица сказала, что лимонад подорожал, потому что тара дорогая стала, но она ему даст без стоимости бутылок, пусть он только завтра принесёт эти бутылки, а то вдруг ревизия.
  А пиво она ему налила в старую канистру, которая всегда пригождалась.

  Потом мы грызли вкусные пряники, а все играли опять в лото, пили пиво и приходящим рассказывали, что наделал дядь Женя, приговаривая:
  — А наш-то шельмец!..
  И все удивлялись:
  — Ну, шельмец!..
  И Татка тоже закрыла магазин, пришла и сказала:
  — Вот шельмец! Про бутылки не забудь...

  Все смеялись, даже мама. Только дядь Женя не смеялся и голову прятал внутрь воротника.
  А ему снова говорили:
  — А ну-ка покажись, шельмец, каков ты есть!..
  И баба Софа тоже смеялась и говорила:
  — Шлимазл!

  А утром нам не дали поспать, все шумели, и приехала милиция, потому что дядь Женю нашли в бане угоревшим.
  А Венька всем говорил, что всё равно дядь Женя ему не настоящий папка, а настоящий сейчас на космическом корабле.

  Потом была невкусная лапша на скучных поминках, а ещё Венькина мама угощала всех пряниками, и мы их хотели спрятать в «сюрпризики», но Венька сказал, что у них скоро бабушка умрёт, так что опять мамка будет всех пряниками кормить, потому мы пряники размачивали в лапше и ели.

  А Татка-продавщица сказала, что дядь Женя бутылки так и не сдал и ей пришлось самой платить в кассу:
  — ...Вот ведь какой шельмец!
  А мама опять заплакала.

• 27 июня 2009, Александр Володарский

  ЕСЛИ ДРУГ ОКАЗАЛСЯ ВДРУГ БЕЗ ШТАНОВ

  ПЕРВЫЕ МЕМУАРЫ
  Главная польза мемуаров для пишущего состоит в том, что, упоминая в них известных, а лучше знаменитых людей, ты и сам становишься известнее и знаменитей. Увлеченный этой тонкой и неочевидной мыслью, я представляю историю из своей густо насыщенной впечатлениями очень интересной жизни.
  ЕСЛИ ДРУГ ОКАЗАЛСЯ ВДРУГ БЕЗ ШТАНОВ
  Ехал я как-то на поезде из Киева в Москву. И решил остановиться на денек в Калуге, повидаться с приятелем. Кто не знает, Калуга - последняя станция, на которой останавливаются скорые киевские поезда перед Москвой.
  Короче, проснулся я около шести утра, свет зажигать не стал, чтоб соседей по купе не тревожить (что значит - интеллигентный человек), быстро на ощупь оделся и выскочил из вагона, так как стоянка там всего три минуты. И только мой железный конь тронулся дальше, сразу вспомнил, что оставил на полке свои новые спортивные брюки. А надо сказать, было это примерно в году 89-м, то есть во времена тотального дефицита. Вспомнил я сразу и про свою любимую зимнюю шапку, которую в прошлый визит в Москву в метро потерял. Помню, сижу на скамеечке, на станции «Маяковская», жарко стало, вот я головной убор снял и рядом положил. Тут состав. В вагоне обернулся, двери закрылись, и успел я только свою меховую подругу увидеть и попрощаться, потому что пока вернулся, у нее хозяин уже сменился.
  Обидно мне стало. Что думаю я за такое существо рассеянное, и кроме того, где я теперь спортивные штаны, да еще моего, 54-го размера достану? И вдруг - спокойно, думаю, шанс еще есть, ведь до Москвы они еще три часа ехать будут. Бросаюсь я на переговорный пункт и звоню в Москву другу, известному поэту Игорю Иртеньеву. Время где-то полседьмого утра, день недели - воскресенье. Долго и многократно объясняю сонному Игорю про постигшую меня утрату, про ее роль в моей жизни, наконец, он просыпается и говорит, мол, хорошо, еду!
  Проходит немного времени, я как-то отхожу, масштабы происшедшей трагедии уменьшаются до нормальных, и становится мне жутко стыдно. Из-за каких-то паршивых шаровар поднял из постели занятого человека, в выходной день… Забегаю и звоню, чтобы все отменить, на этот раз бужу его жену, но поздно. Иртеньев уже вышел на перехват.
  Дальше рассказывает Игорь. Он влетает на перрон как раз, когда останавливается поезд. Пока никто даже не успевает выйти, заскакивает в вагон, видит в купе на полке спортивные брюки, хватает без лишних объяснений и едет домой досыпать. Надо ли говорить, что брюки эти оказались не мои, и вообще, скорее какие-то женские. Но дело не в этом. Я храню их до сих пор как символ настоящей дружбы. И хочу сказать, что если бы Игорь забыл где-нибудь любую деталь своего гардероба, я бы поступил так же.

• 27 июня 2009, Александр Володарский

  Пластмассу – в массы!

  Пластмассу – в массы!

  Историю эту рассказать мне хотелось давно, да все как-то неудобно было – не очень она, так сказать, эстетически выдержанная. С другой стороны, что же делать, если с одними на Новый год случаются романтические истории, а со мной – такие… Короче, в начале 70-х годов 20-го века (это имеет важное значение) снимали мы с моим приятелем комнату в трехкомнатной хрущевке в небольшом городке под Москвой. Было нам тогда по 17 лет, и были мы студентами-первокурсниками. Встретив Новый год где-то в компании, я среди ночи возвратился домой, тихонько, чтобы не разбудить хозяйку, разделся и зашел, извините, в совмещенный санузел.
  Время тогда, как говорил, Аркадий Райкин, было «мерзопакостное», причем настолько, что кружки сверху на унитазе были деревянные. И вот присел я, еще раз извините, на кружок, а встать не могу. Не в смысле состояния здоровья, а в смысле того, что приклеился… Конечно, о том, что в Новый год люди жаждут какого-то обновления, я знал, но, что наша добрейшая хозяйка, Елизавета Семеновна, начнет год с покраски кружка на унитазе - понятия не имел. Когда я, дернувшись от боли, поднялся и посмотрел на свой тыл в зеркало, открылась картина, достойная кисти импрессиониста: изумрудного цвета овал на белом фоне был похож на нимб, но в противоположном месте.
  Помните эпизод в «Ну, погоди!», когда волк, ойкая, выдергивает из себя иголки ежа, на которого свалился? Тогда вам легко будет представить, как я мылся в ванной и постанывал от боли, пытаясь отодрать налипшую краску. Было это непросто, потому что лысина в те годы мне не грозила нигде. Кстати, эта серия знаменитого мультика появилась позже описываемых событий. Значит, авторы просто узнали от кого-то о моем приключении, потому что придумать такое нельзя. Такое нужно только пережить!
  Однако отмыться было не главное. На кружке оставались следы, а мне, естественно, не хотелось, стать наутро объектом для смеха хозяйки и ее детей. К счастью, под ванной стояла банка той самой краски и кисть. Я быстро закрасил свой отпечаток, вернул все на место и лег в кровать.
  Но спать я не собирался. Ведь с минуту на минуту должен был вернуться Игорь, мой сосед по комнате. Конечно, можно было крупно написать для него на листочке «Осторожно, окрашено!» и заснуть с чистой совестью. Но мне удалось подавить в себе этот благородный порыв и, желая поскорее обрести товарища по несчастью, я стал с нетерпением ждать.
  Наконец, входная дверь хлопнула. О, никогда я так не мечтал, чтобы кто-то пошел в туалет. И он пошел!.. «Вау!» - воскликнул бы я тогда, если бы знал это слово. Не было его долго, и это вдохновляло. И вот он вошел в комнату и, стараясь меня не разбудить, стал раздеваться.
  - Игорь! – позвал я из темноты.
  - А! – испуганно отозвался он.
  - Ты в ванной был?
  - Был.
  - И что делал?
  - Принял душ!
  - И больше ничего?
  - Ничего!…
  Утром хозяйка, увидев нас, сказала: «Ой, ребятки, забыла предупредить – я вчера крышку на унитазе покрасила!»
  - Да, Елизавета Семеновна, мы заметили! – произнес я. - Оттенок – симпатичный!
  С тех пор прошло много лет, но, объективно говоря, свежевыкрашенный деревянный кружок все же выглядел как-то теплее современных пластмассовых и не только для глаза.

• 26 июня 2009, Нюта

  Шлимазл-казус

  Когда Он придумывал меня, то ли недомудрил, то ли перемудрил с одной опцией. Опцию эту можно назвать «казусоустойчивостью». Вот только один пример, сугубо личный, практически интимный. Тока вы никому, ага? Я про такое не каждый день вещаю.

  Работала я в юности дивой теленовостей на местном канале. Ухажеров – тьма. Но один увел у всех. Страсть, плотские опять же утехи. А где им предаваться двум юным телам, проживающим в родительских квартирах? Там же и предаваться по возможности. А какие возможности, когда трешка-хрущовка с одной комнатой, оккупированной девяностолетним дедом, и двумя оставшимися на родителей и меня – «трамвайчиком».
  Но любовь, страсть, феромоны, гормоны заставляли молодую голь быть хитрой на выдумки. Поздними зимними вечерами, когда предки спали (или делали вид) мы закрывались в кухне и… пили чай. Нет, чай, безусловно мы тоже пили. До и после. Эх, молодо-зелено. Но насколько б зелено ни было, понимали, что от крепкого чая дети родятся, почему чаепитие проходило максимально безопасно и максимально тихо, дабы помимо потенциальных детей, не появились и вполне реальные родители в дверях той самой кухни.

  В один из таких вечеров, плавно ушедших за чаем в ночь, мы с Петром озадачились проблемой утилизации презерватива. В ведро? Оно почти пустое, заметят. В газетку? Надо идти в коридор, шуршать там... И тут герой-любовник решил проявить невероятную смекалку: открыл форточку, и по-чингачгукски размахивая изделием из латекса, швырнул его за окно. Проблема решена, можно пить чай. В прямом смысле.
  В пятом часу утра юноша удалился, а я благостно отошла ко сну. Вставать на работу нужно было через три часа. Три часа закончились раньше.
  - Ах ты стерва!!!! – мама оторвала мою голову от подушки легким движением руки. – Иди, посмотри на свой позор!

  Мысли в сонной голове категорически не хотели шевелиться, я поволоклась за мамой в кухню. Не выпуская мою шевелюру из руки, матушка впечатала мой нос в окно. Там была красота - снег, деревья в куржаке, тополь напротив окна метрах в полутора. Сучок между ветками. И перевесившийся через сучок ярко-розовый презервативом. Жила я на последнем этаже…
  После пары подзатыльников и стакана корвалола мама резюмировала:
  - Я иду в магазин, когда вернусь, чтобы этого не было!
  Дочка я была послушная. Посему, как только закрылась дверь за мамой, в квартире Петра раздался звонок.
  Возлюбленный с трудом собрал мозг в кучку, чтобы понять, что произошло, попыхтел в трубку и сказал: «Выезжаю».
  Пока спасение ехало, я решила проявить чудеса эквилибристики и смекалки. Распахнула окно и, зябко поеживаясь от морозного воздуха, начала сбивать презерватив с сучка подгнившими яблоками, что лежали на холодильнике. После третьего яблока снизу раздался зычный мужской вопль: «Суки @баные! Что вы там делаете?!» Девичье сердце екнуло от страха и грубого матерного окрика. Окно резко захлопнулось, проблема не исчезла.

  Петр стоял на пороге с чем-то узким и длинным в чехле. Догадываетесь, как на парня с летней удочкой январским утром смотрели в автобусе? Герой моего романа подошел к окну, близоруко сощурился и махнул рукой, мол, фигня. Потом надел очки, снова глянул и охнул: «Вот йопта…»
  В этот тревожный момент на объект присела синичка и стала его клевать. «Давай, родная!» - орали мы ей в два горла. Но то ли птица испугалась, то ли розовые кондомы не в ее вкусе...
  Кульминацией стал проход Петра из узенького коридора в кухню с удочкой на перевес. Удочка высунулась в форточку, за ней рука и… Обледеневший презерватив торжественно выброшен в мусорное ведро! Маэстро, туш!

  Морозным январским утром я, Петр и удочка шли на работу. Трое вечно похмельных коллег, курящих на лестнице, смотрели на нас, как на проявление белой горячки. «Э-э-э, ребят… Вы че? С рыбалки?..» И лишь загадочные улыбки были им ответом.
  В этой истории нет ни слова неправды, никаких гипербол и метафор и иже с ними оксюморонов. Разве что звали моего героя на самом деле Степаном. Ну, да это, собственно, никакого отношения к моей «казусоустойчивости» не имеет.

• 26 июня 2009, nelublukepkin

  ШЛЕМАЗЛOFF

  Шеф (под шафе): - Ну, за антисемитизм!-
  Помощник (трезв как стеклышко): - Гм… Михал Владимирыч, низзя! Это вы против евреев призываете!
  Шеф: - Да? Ну, тогда за семитизм!
  Помощник: - Михал …эта …Владимирыч! Тогда вы как бы за евреев и против русских!
  Шеф (нетерпеливо): - Так за что пить-то?
  Помощник (вполголоса): - Я бы предложил за дружбу!
  Шеф: - Тост! За дружбу русского и еврейского народов!(На вечеринке в ОАО)
  
  
  Начало девяностых. Пришел на работу в крупную и известную контору начальником департамента рекламы. Президент напутствовал: «Полный карт-бланш. Кого хочешь увольняй, кого хочешь нанимай… Там у тебя менеджер забавный, еврей!»

  Я удивился. Первый раз в моей практике национальность наемного работника служила одновременно и визитной карточкой, и характеристикой.

  Меня представили коллективу. На фоне анемичного ряда выделялся харизмой мэн, похожий на Пушкина, но без бакенбардов. Живчик протянул руку и представился: «Шмуйлович. Еврей».

  Подыграв, я сообщил, что русский. Шмуйлович сказал, что это заметно, но на его взгляд, еврей всегда русского поймет.

  Менеджером он был неплохим, хотя я несколько раз ловил его на «откатах». Руководству не сдал. Установились неплохие отношения. Он был прекрасным «вторым номером», исполнителем, «упаковщиком». Сам не креативил, но доводил до ума, дорабатывал чужие идеи. Если автором был я – доделывал особенно тщательно. И нужно было обязательно похвалить.

  Но этот пунктик – еврейство – слишком его отвлекал. Командировочные по стеночке пробирались к выходу, услышав наш стеб: «Вы, русские – сплошные алкоголики!» - «А вы кровь младенцев пьете!» - «Не пьем, а мацу замешиваем!»

  
  Объединенное подразделение рекламы (здесь же редакции журнала и телепрограммы, «горячая линия» и рассылка) – молодежный коллектив. Неформальные отношения, непричесанная обстановка, ненормированный рабочий день.

  До переезда в шикарный офис мы сидели по американскому образцу – в одном большом зале. В углу – два туалета.

  Унюхиваю как-то нехороший запах. Спрашиваю: «Ты что ли, Шмуйлович?»

  Тот отвечает: «Веришь, столько работы! До туалета дойти некогда!»

  - Ты что, охренел? -

  - Правильно! Как еврей Шмуйлович шипуна пустил – сразу заметил. А русский перднет – ты ему слова не скажешь! Антисемит ты! –

  Однажды в разговоре он выпустил словосочетание «я не шлемазл». Я позвонил проконсультироваться одному знакомому еврею. Тот объяснил, что так называют галимого неудачника, долго смеялся над экспромтами неунывающего менеджера, а потом сказал: «Я уверен, что он не еврей!»

  - Вряд ли. Заколебал еврейским вопросом! –

  - Как раз это не характерно. Евреи так себя не ведут!-

  И тут я вспомнил, что у Шмуйловича отец – еврей, а мать то ли русская, то ли украинка.

  «Ну вот, видишь. Он даже близко не еврей! Примазался, гад!» - прокомментировал еврейский консультант.

  На следующий день я «опустил» Шмуйловича. Обозвал его «неевреем». Объяснил почему. Он покраснел и нагнулся, завязать шнурок.

  Из под майки предательски вывалился на цепочке нательный православный крестик.