Один день из жизни шлимазла
Шлимазл-казус
Когда Он придумывал меня, то ли недомудрил, то ли перемудрил с одной опцией. Опцию эту можно назвать «казусоустойчивостью». Вот только один пример, сугубо личный, практически интимный. Тока вы никому, ага? Я про такое не каждый день вещаю.
Работала я в юности дивой теленовостей на местном канале. Ухажеров – тьма. Но один увел у всех. Страсть, плотские опять же утехи. А где им предаваться двум юным телам, проживающим в родительских квартирах? Там же и предаваться по возможности. А какие возможности, когда трешка-хрущовка с одной комнатой, оккупированной девяностолетним дедом, и двумя оставшимися на родителей и меня — «трамвайчиком».
Но любовь, страсть, феромоны, гормоны заставляли молодую голь быть хитрой на выдумки. Поздними зимними вечерами, когда предки спали (или делали вид) мы закрывались в кухне и… пили чай. Нет, чай, безусловно мы тоже пили. До и после. Эх, молодо-зелено. Но насколько б зелено ни было, понимали, что от крепкого чая дети родятся, почему чаепитие проходило максимально безопасно и максимально тихо, дабы помимо потенциальных детей, не появились и вполне реальные родители в дверях той самой кухни.
В один из таких вечеров, плавно ушедших за чаем в ночь, мы с Петром озадачились проблемой утилизации презерватива. В ведро? Оно почти пустое, заметят. В газетку? Надо идти в коридор, шуршать там… И тут герой-любовник решил проявить невероятную смекалку: открыл форточку, и по-чингачгукски размахивая изделием из латекса, швырнул его за окно. Проблема решена, можно пить чай. В прямом смысле.
В пятом часу утра юноша удалился, а я благостно отошла ко сну. Вставать на работу нужно было через три часа. Три часа закончились раньше.
— Ах ты стерва!!!! – мама оторвала мою голову от подушки легким движением руки. – Иди, посмотри на свой позор!
Мысли в сонной голове категорически не хотели шевелиться, я поволоклась за мамой в кухню. Не выпуская мою шевелюру из руки, матушка впечатала мой нос в окно. Там была красота — снег, деревья в куржаке, тополь напротив окна метрах в полутора. Сучок между ветками. И перевесившийся через сучок ярко-розовый презервативом. Жила я на последнем этаже…
После пары подзатыльников и стакана корвалола мама резюмировала:
— Я иду в магазин, когда вернусь, чтобы этого не было!
Дочка я была послушная. Посему, как только закрылась дверь за мамой, в квартире Петра раздался звонок.
Возлюбленный с трудом собрал мозг в кучку, чтобы понять, что произошло, попыхтел в трубку и сказал: «Выезжаю».
Пока спасение ехало, я решила проявить чудеса эквилибристики и смекалки. Распахнула окно и, зябко поеживаясь от морозного воздуха, начала сбивать презерватив с сучка подгнившими яблоками, что лежали на холодильнике. После третьего яблока снизу раздался зычный мужской вопль: «Суки @баные! Что вы там делаете?!» Девичье сердце екнуло от страха и грубого матерного окрика. Окно резко захлопнулось, проблема не исчезла.
Петр стоял на пороге с чем-то узким и длинным в чехле. Догадываетесь, как на парня с летней удочкой январским утром смотрели в автобусе? Герой моего романа подошел к окну, близоруко сощурился и махнул рукой, мол, фигня. Потом надел очки, снова глянул и охнул: «Вот йопта…»
В этот тревожный момент на объект присела синичка и стала его клевать. «Давай, родная!» — орали мы ей в два горла. Но то ли птица испугалась, то ли розовые кондомы не в ее вкусе…
Кульминацией стал проход Петра из узенького коридора в кухню с удочкой на перевес. Удочка высунулась в форточку, за ней рука и… Обледеневший презерватив торжественно выброшен в мусорное ведро! Маэстро, туш!
Морозным январским утром я, Петр и удочка шли на работу. Трое вечно похмельных коллег, курящих на лестнице, смотрели на нас, как на проявление белой горячки. «Э-э-э, ребят… Вы че? С рыбалки?..» И лишь загадочные улыбки были им ответом.
В этой истории нет ни слова неправды, никаких гипербол и метафор и иже с ними оксюморонов. Разве что звали моего героя на самом деле Степаном. Ну, да это, собственно, никакого отношения к моей «казусоустойчивости» не имеет.
Автор: Нюта
26 июня 2009
