17 номер журнала «Двоеточие» не случайно появился в сети в день, когда на севере Израиля бушевала метель. Новый номер буквально усыпан снегом, начиная с прозаических и поэтических текстов и кончая подборками архивных иерусалимских фотографий. Не остались без внимания и всяческие добрые посланцы, называйте их хоть ангелами, хоть Дедами Морозами, приносящие подарки хорошим деткам, любящим чтение. Среди даров номера стихи Василия Бетаки, Андрея Сен-Сенькова, Дениса Безносова, Лены Крайцберг, Андрея Черкасова, Кати Соколовой, Владимира Беляева, проза Дмитрия Дейча, Бориса Дозорцева, Геннадия Цехмейстера, Дмитрия Аверенкова и, как всегда, много переводов: с иврита — Менаше Левина, Ханоха Левина, Аарона Шабтая, Меира Визельтира — и с эсперанто — Вильяма Олда. Есть там и диафильм Иннокентия Анского, и мультфильм Светланы Землянской, и даже «Книга Тайн», трактат по еврейской практической магии с приложением обстоятельной статьи Натальи Гольден.

(Менаше Левин, «Три ангела в снегу», перевод с иврита: Некод Зингер)

Вечером того же дня дедушка вручил мне красивый трофейный ящичек из нержавеющей стали, перевязаный красной лентой. Там было всего два предмета — малоформатное издание «Конармии» Бабеля (книжку бабушка тут же прибрала под тем предлогом, что мне, мол, такое читать рановато) и набор плоских солдатиков в картонной коробке с надписью «7 штук КОМПЛЕКТ КОНАРМИЯ для детей 7-12 лет».
— Пришло время обновить личный состав, — сказал дедушка. — Принимай пополнение! А то всё у тебя пираты, ковбои, викинги, доисторические римляне, рыцари… какие-то — хрен поймёшь — неандертальцы, индейцы… не наши, не русские…
— А эти-то чьи?
— Эти-то?.. — задумался дедушка, внимательно разглядывая машущих шашками всадников в будёновках, пулемётчиков в тачанках и бравого командира в фуражке, с наганом. — Эти — свои, наши…
— Еврейцы?.. — осторожно предположил я.

(Дмитрий Дейч, «Игрушки»)

Младенческий возраст человечества, песочница Египта, горючие лужи Междуречья — разноцветные ступенчатые башни, города из сырого кирпича, построенные, кажется, для того лишь, чтобы быть снесенными с лица земли, куклы с оторванными головами, пирамиды из черепов, холмы, холмы. Все то наивное, жестокое, далекое, бессмысленное, что приходит на ум, когда произношу без звука, просто артикулируя, шевеля губами: «Адад».
Вот оно, слово. Получается неожиданно легко — так легла мне однажды в руку теплая рукоять меча, которого до того не держал ни разу. Повторить еще раз уже вслух. Адад. Вот уже и контур нарисовался. Странно знакомый контур, однако… Дед Мороз, конечно же. Дед Мороз. Дядя. Московский бог, ассирийский царь в зимнем облачении, длинное ниспадающее одеяние, борода, посох, шапка. Раньше их делали из синей хрустящей бумаги. И из красной. У меня был синий Дед-Мороз с белоснежной ватной бородой.

(Дмитрий Аверенков, «Борода из ваты»)

«Жарко здесь в Израиле», жаловался Дед Мороз. «Ничего, скоро домой полечу, в Россию, в Москву матушку. Друзей встречу, выпьем, закусим, вокруг елочки потанцуем. Авось обратно позовут, не век же за ошибки молодости расплачиваться. До сих пор сильно серчают, за то что кафтан свой дедморозовский по пьяни продал новым русским. Они, поди, до сих пор из него красные пиджаки себе кроят».
Говорили ему Деды: «Поезжай Триста Сорок Пятый дробь две снежинки в столицу мира, город Има, с глаз наших долой, полезай на кипарис, что напротив дома 12 по улице Магадим. Там сторожка есть, хозяйство небольшое. Камень Равновесия сторожить будешь. Времена нынче неспокойные. Работа ответственная, нужная». Так без гроша и отправили. Пришлось притворяться новым репатриантом.

(Геннадий Цехмейстер, «Иван Каасан»)

И если пожелаешь узнать и понять, что произойдёт в каком-либо году, возьми иератический папирус, [разорви его на части] и напиши смесью чернил и мирры всё по отдельности. Затем возьми новый флакон, налей в него нардового масла, положи в него всё написанное и встань напротив солнца в час выхода его из своего свадебного балдахина, и скажи: «Заклинаю тебя, солнце, освещающее землю, именами ангелов, помогающих людям учёным понять и постигнуть мудрости и тайны, чтобы выполнило просьбу мою и поведало, что произойдёт в этом году, и не утаи от меня ничего». И заклинай (солнце) этим заклинанием в течение трёх дней, три раза, а на третий раз внимательно посмотри на масло, и увидишь – всё, что всплыло на его поверхность, то и произойдёт в этом году. И если поднимутся два [исхода событий] – два и произойдут, если три – быть трём. После чего возьми масло и подожги его, произнося имена ангелов, служащих в этом стане. А остальное из написанного спрячь в стене или окне. Так, как и во всяком деле, действуй в чистоте и преуспеешь.

(«Книга тайн», перевод с иврита: Наталья Гольден)

Когда я вижу: люди продают и покупают
(Боже, подари мне лавку снега)
вижу я их в купле и продаже
(Боже, и продам его да подороже)
от цены к цене всё ярче рдеют щёки
(покупатели мои голубоглазы и простынут)
повышается и падает курс язвы
(в снежных пеленах они и белозубы)
а идиот по улице несётся и взывает:
          Боже, стылы и чисты гряды Твои
          грады пред Тобой равны и льды Твои
          мразом Ты сковал бразды Твои
          вмерзнуть дай сердцам людским в следы Твои.

(Меир Визельтир, «(Иерусалим за)молитву люди покупают», перевод с иврита: Гали-Дана Зингер)