Январский «Лехаим» борется с антисемитизмом, борется с борцами с антисемитизмом, пытается съесть иерусалимский люля, бродит по ярмарке «non/fiction», отслеживает эволюцию Филипа Рота, сочувствует Путину, любуется «русскими парижанами» и ищет осла Пинхаса Рутенберга.
Полустраничное письмецо завершается приветом, который Соболь шлет «милому ослику» Рутенберга, интересуясь при том, «как он там поживает» и помнит ли «персонально» его, Соболя? В известных мне источниках об итальянском периоде жизни Рутенберга, включая донесения загранотдела российской охранки, которая вела пристальное наблюдение за вчерашним «возмутителем порядка», никаких упоминаний об ослике вроде бы нет. Не склонный к украшению жизни бессмысленными безделицами и безделушками, суровый Рутенберг в качестве хозяина столь экзотического животного выглядит по крайней мере странно.
Борис Клин – о проскрипционных списках:
Чтобы деятельность разного рода юдофобов была ясна и понятна всем, необходимо с определенной периодичностью составлять списки антисемитов. И заниматься этим следует на уровне официально зарегистрированных и признанных, авторитетных еврейских организаций. Это должен быть список, утвержденный руководством ФЕОР. А возможно, даже сразу несколькими крупными еврейскими организациями. Чтобы ни у кого не было сомнений, что это — официальная позиция еврейской общины страны. В этот список должны включаться как фамилии тех или иных деятелей, так и организации, государственные, коммерческие, общественные, религиозные, политические партии, театры, учебные и научные заведения и т.д.
Михаил Майков – о борьбе с антисемитизмом и просто глупости:
В Нью-Йорке организация под названием Антидиффамационная лига обратила свой благосклонный взгляд на щит с рекламой водки под названием «Водка» (по-русски звучит глуповато, а в оригинале что-то вроде игры слов: нарицательная vodka пишется по-английски, а лейбл «Wódka» – по-польски). На щите были изображены две собачки – роскошная афганская борзая в кипе и что-то левретистое в красной шапочке Санта-Клауса. Слоган гласил: «Качество как на Рождество. Цена как на Хануку». Глава нью-йоркского отделения лиги Рон Майер назвал слоган «грубым и оскорбительным» и заявил, что он эксплуатирует старый стереотип еврея-скупца. По его мнению, упоминание еврейского праздника в связке с деньгами само по себе «бессовестно и неуместно». И потом, почему на Рождество качество, а на Хануку только цена? Ханукальные продукты ничуть не хуже рождественских!
Евгений Сатановский – о том, почему выборы 4 декабря не так плохи, как кажутся:
В возвращении Путина ничего невероятного нет. Оно имеет такие аналоги, как возвращение Черчилля, Бен-Гуриона или де Голля: инстинкт власти у них был силен, а политическое поле полно пустопорожних конкурентов. Недаром Черчилль называл своего сменщика Клемента Эттли, при котором империя развалилась, «овцой в овечьей шкуре». Другое дело, что уходить во второй раз будет гораздо сложнее, но это уже проблема того, кто вернулся, не увидев другого выхода.
Александр Иличевский – о своих иерусалимских впечатлениях:
Бассейн Шилоах — Силоамская купель — островок порядка посреди разгрома. После краткого осмотра захожу в кебабную неподалеку. Залежалые салаты, холодный фалафель; беру хумус, вкусный в Иерусалиме всегда и везде, и прекрасный люля со стаканом гранатового сока. Вдруг хозяин вытаскивает из кладовки ветхую китайскую ширму, устанавливает передо мной и становится за ней на колени. Скоро раздается запах канализации: хозяин, паллиативно оберегая аппетит клиента, прочищает засор. Я спешу расплатиться.
Борух Горин – о Филипе Роте:
Выдающего по книжке в год писателя будто подменили. Он больше не пишет о своем времени. Потому что у одиноких стариков есть только прошлое. И это уже другое прошлое, точнее, другими глазами увиденное. В этом детстве автора окружают уже не пошлые карьеристы, а трагические герои, которым суждено навсегда остаться молодыми, его мать уже не назойливая несушка, а преданная своим детям, тонко чувствующая их идише маме, которую подстерегают удары безжалостной судьбы. Памятник отцу Рот поставил еще в 1991 году, своими мемуарами «По наследству»…
Михаил Эдельштейн – о 13-й «non/fiction»:
В последние годы стало казаться, что книжная ярмарка «non/fiction» утрачивает четкость очертаний, все больше превращаясь в подобие хаотичной сентябрьской ярмарки на ВВЦ. Однако нынешний сезон — даром, что он был тринадцатым, — стал для «non/fiction» одним из самых успешных. Ярмарка начинает опять справляться с той задачей, которую она ставила перед собой изначально, с самого момента своего возникновения, — структурирование интеллектуального сегмента книжного рынка.
Жанна Васильева – о выставке «Парижская школа. 1905–1932» в ГМИИ им. А.С. Пушкина:
Термин «парижская школа» был придуман, чтобы не определить, а отделить всех этих немцев и скандинавов, американцев и выходцев из Восточной Европы, испанцев, мексиканцев, чилийцев, оккупировавших Монмартр и Монпарнас, от настоящих французов. В 1920-х Париж противопоставляли традиционной Франции точно так же, как сегодня Москву или Петербург — российской глубинке. В конце концов разразился скандал. В 1923 году Салон Независимых под руководством Поля Синьяка принял решение, что на следующий год художники будут располагаться по национальностям и по алфавиту. Петиция возмущенных (среди них были и французы) не заставила себя ждать. В итоге из Салона вышли Леже, Цадкин, Кислинг, Сюрваж, Ван Донген…
