Майский «Лехаим» рассматривает еврея как шпиона, страуса и соловья-разбойника, объясняет, чем Европа похожа на курочку и почему на Леонида Пастернака надо смотреть из Тель-Авива, а не из Москвы, учит обманывать избирателей по-честному и отличать ворону от грача, клеймит Московскую Патриархию и заедает все это жарким из кошерной грудинки.
Секретарь знаменитого банкира и филантропа сэра Мозеса Монтефиоре, английский врач и ориенталист Элиэзер Леви, путешествуя в 1838 году по Земле Израиля, встретил в древнем Хевроне почтенного старца рабби Моше Майзельса. Восьмидесятилетний старик, один из основателей местной общины Хабада, произвел глубокое впечатление на доктора Леви. Его богатая неожиданными превращениями биография не укладывалась в привычные рамки. Талмид хахам — знаток талмудической литературы и автор комментариев к 613 заповедям, Майзельс был также маскилом, разбирался в современной науке и литературе и в совершенстве владел европейскими языками. В Вильно он был казначеем еврейской общины и одним из ближайших учеников Виленского гаона, а после его смерти стал другом и приверженцем основоположника Хабада рабби Шнеура-Залмана из Ляд. И наконец, в 1812–1814 годах, будучи секретным агентом российской разведки, Майзельс сблизился с Наполеоном настолько, что тот доверял ему свою секретную корреспонденцию.
Лев Усыскин — о евреях-горынычах:
После первого раздела Польши вместе с вошедшими в состав России территориями русский царь приобрел и огромное количество подданных-евреев. Это событие уже само по себе было весьма нетривиальным: на протяжении нескольких столетий в русской национальной идеологии культивировался образ евреев как «врагов христовых», которым, конечно же, не место на Святой Руси ни при каких обстоятельствах. Причем самих этих евреев толком никто и не видал. И вдруг они оказались в России, да еще и в огромном множестве, — в чем-то это сродни ситуации, когда вы наяву становитесь владельцем леса, кишащего змеями-горынычами и соловьями-разбойниками.
Семен Довжик — о евреях-страусах:
От охранника в какой-то момент отказались — дорого. В Тулузе всего 30% еврейских детей ходят в еврейскую школу. Думали, как сэкономить, и решили сэкономить на охраннике. Типично для европейских евреев! Смотреть вокруг и отказываться верить тому, что видят твои глаза. Европейские евреи боятся себе в этом признаться, но в глубине души каждый из них знает: то, что произошло в Тулузе, может с большей или меньшей долей вероятности произойти сегодня в любом уголке Европы.
Григорий Канович — о евреях и воронах:
Я до сих пор жалею, что рос в отрыве от природы. У нас в местечке не было воробьев, грачей, соловьев, а были птицы, не было кленов и лип, а были просто деревья. Бабушка, помню, кричала: «Не смотри на нее, а то она тебя заклюет». А что ее зовут вороной, бабушка не знала.
Евгений Сатановский — о европейцах и курицах:
Как выясняется, единственный ответ, который Европа сегодня может дать радикальному исламу, в том числе террористическому, на своей территории, — это Брейвик. То есть стоит выбор между новым фашизмом или крайне правым национализмом самого мрачного толка — и исламизмом. Такая Европа долго не проживет, она будет разорвана, как курочка за лапки.
Борис Клин — об антисемитах из РПЦ МП:
При патриархе Алексии II руководство РПЦ на антисемитские выходки реагировало довольно жестко. Поганые антисемитские газетенки решением Синода запрещались к распространению в церковных лавках. Да и зарвавшихся священников по меньшей мере увещевали, а то и наказывали. Не было ни малейшего основания воспринимать случавшиеся пакости как некую линию или тенденцию, одобряемую руководством РПЦ. Тогда антисемиты в РПЦ настолько выглядели маргиналами, что для карикатурного образа черносотенцев им не хватало только квашеной капусты, застрявшей в неопрятной бороде. Теперь ядовитые выступления звучат со стороны, казалось, вполне респектабельных и близких к руководству РПЦ лиц.
Анна Исакова — о пользе сдержек и противовесов:
Как-то именитый член кнессета объяснял мне военные хитрости манипулирования властью. С его точки зрения, наилучшим средством является принятие закона, который будет «багиц», то есть непременно отменится БАГАЦем (Верховным судом) как несоответствующий одному из основных законов. «С одной стороны, — объяснял мне, желторотой, закаленный в парламентских войнах боец, — ты выполнил обещания, данные избирателю, с другой — не навредил государству».
Лиза Плавинская — о Леониде Пастернаке русском и еврейском:
Изучать художника Пастернака надо, глядя не из склонной к «железным занавесам» и всего боящейся Москвы, а из любого другого места, с художником связанного. Из Одессы, где он родился. Из Берлина, куда с дочерьми и женой уехал в 1921-м. Из Оксфорда, где жил последние 10 лет и где находится фонд его имени. И скорее всего, из Тель-Авива, где Пастернак действительно оценен как одна из ключевых фигур не только в художественном процессе первой половины XX века, но в проблематике еврейской изобразительности, в которой он совершил настоящее открытие.
Ирина Мак — о вкусной и кошерной пище:
Только за 2011 год в Москве открылось несколько заведений: «Noodles» в переулках Китай-города, «Эшель» в Измайлово, кошерная молочная кофейня «Шоколадница» на Садово-Триумфальной, «Тель-Авив» на Цветном бульваре, ресторан «Misada» в торговом центре «Афимолл» в «Москва-Сити». Правда, открывшийся было в том же «Афимолле» еврейский фастфуд «King Solomon» быстро закрылся. Не выдержал конкуренции с обычной «быстрой едой», не в пример более дешевой.
