Идиш горит, как ханукальная свеча: в Тель-Авиве открылся клуб идишской культуры

Хануку можно праздновать по-разному. Моим излюбленным способом (не считая, разумеется, ежедневного зажигания ханукальных свечей), как ни странно, стал баскетбол. Точнее, баскетбол у телевизора. Дело в том, что вот уже который год по загадочному стечению обстоятельств тель-авивский баскетбольный клуб «Маккаби» играет в один из дней Хануки именно с греками. Сражение маккавеев с эллинами, как ничто другое, соответствует ханукальному духу, особенно если вновь, как и много лет назад, побеждают маккавеи. Но поскольку Ханука это еще и победа еврейской традиции во всех ее проявлениях над модными, но чуждыми веяниями, ханукальные дни – это лучшее время для возвращения к истокам. Любым истокам, в том числе и весьма далеким по времени от эпохи маккавеев.

Именно так рассуждали и создатели израильского движения «Юнг идиш», решив приурочить открытие тель-авивского клуба культуры идиша именно к Хануке.

Решение это было вдвойне смелым. Во-первых, найдется немало людей, считающих, что, будучи «языком изгнания и унижения», и сам идиш, и связанные с ним культурные пласты стоят ближе к аутсайдерам ханукальных дней – эллинизаторам, нежели к гордой еврейской традиции. А во-вторых, из всех израильских городов молодой и американизированный Тель-Авив меньше всех ассоциируется с культурной средой героев Шолом-Алейхема. Идиш можно запросто услышать на улицах ортодоксальных и не очень кварталов Бней-Брака и Иерусалима, но с тель-авивским имиджем он никак не вяжется. В дополнение картины стоит добавить еще и тот факт, что клуб разместился в здании-монстре центрального автовокзала города, в районе, заселенном одними гастарбайтерами, где основными культурными заведениями считаются дешевые стрип-клубы…

Однако, очевидно, по-другому и быть не могло – идиш слишком долго был пасынком превалирующей в стране культуры, в результате оказавшись на самых ее задворках. А значит, и возвращение идиша из небытия должно начаться именно здесь, в культурном андерграунде, вдали от рафинированной атмосферы крупных залов и просторных сцен.

Вечеринку, посвященную открытию клуба, посетило более сотни молодых израильтян, и это уже успех. Пенсионеров, знающих язык с детства, здесь замечено не было, но, наверное, они попросту не сумели найти клуб в хитросплетении коридоров, лестниц, пролетов и переходов автовокзала. Организаторы сделали все возможное, чтобы единственными словами на иврите в день открытия стали благословления ханукальных свечей. Все остальное, включая традиционные израильские жалобы на чрезмерную калорийность ханукальных пончиков, участники пытались выразить с помощью «маме-лошн». Словарного запаса многим явно не хватало, что лишь увеличивало энтузиазм. На этом фоне настоящей звездой идиша оказался создатель «Юнг идиш» – у репатриировавшегося из Бельгии Менди Кахана, правда, было значительное преимущество: он на этом языке говорил с самого детства. А сюрпризом вечера стало выступление музыкальной группы «Трио карпион»: сочная еврейская музыка восточноевропейского местечка подошла к ханукальным свечам ничуть не меньше привычных ивритских песнопений.

В начале XX века отношения иврита и идиша воспринимались в Эрец-Исраэль не иначе как «языковая война». Иврит в этой войне победил, о чем сегодня, безусловно, никто не жалеет. Но еврейское культурное поле – не стадион для гладиаторских боев, и проигравший здесь не должен умирать. Из 2 600 используемых в иврите сленговых оборотов не менее 630 пришли из идиша, и этим историческая роль идиша не ограничивается. Как выяснилось, ностальгию по идишу можно найти не только среди активистов «Юнг идиш», но даже в одной из тель-авивских гимназий, где ученики сдают выпускные экзамены по идишу.