Некрасивый ангел Мари Дюба

К стопятнадцатилетию Мари Дюба — и просто так, чтобы вспомнить.

«Две недели утром и вечером я ходила на все концерты Мари Дюба. Для меня это были лучшие уроки мастерства. И сегодня я по-прежнему ею восхищаюсь. Она навсегда останется для меня “великой Мари”», — написала в своих мемуарах юная Эдит Гассион, будущая Эдит Пиаф, о звезде французской эстрады, которую считала своим идеалом. Чтобы только услышать ее голос, уличная певица тратила последние гроши на музыкальный автомат в близлежащем кафе. Знала ли она, что совсем скоро «великая Мари» восторженно наречет ее, молодую дебютантку, «великой Эдит»!..

Мари Дюба (Marie Dubas) — французская певица, актриса, клоунесса, родилась 115 лет назад, 3 сентября 1894 года; спустя два года ее родители, польские евреи, эмигрировали во Францию. Как это часто происходило в еврейских семьях выходцев из Восточной Европы, Мари и ее братья с сестрами говорили дома на идише, а в школе переходили на французский.

Этой семье мелких ремесленников, видимо, улыбнулся, пролетая, сам Момус — «бог шуток и веселого пения». Там обожали петь, разыгрывали скетчи собственного сочинения, показывали сценки — словом, создали семейный комедийный театр для собственного удовольствия.

Вскоре стало ясно, что Мари не уготована судьба белошвейки. И в 1908 году она поступила в Высшее театральное училище при театре Гренель — на курсы драматического искусства при Консерватории у семьи денег не хватило. Что ж, все, что ни делается, — к лучшему: Мари Дюба стала не актрисой, а певицей. Ее идолом тогда была Иветт Гильбер.

Будучи в Париже, Оскар Уайльд познакомился с Иветт Гильбер.  — Не правда ли, мсье Уайльд, я самая уродливая женщина Франции? — кокетливо спросила певица, протягивая ему руку в черной длинной перчатке. — Ну что вы! — вскричал Уайльд. — Всего мира, мадам, всего мира!

В Москве, в Музее изобразительных искусств им. Пушкина, хранится портрет певицы — шедевр Тулуз-Лотрека: ведьминская усмешка, страшно наштукатуренное лицо, черные перчатки на костлявых руках — Иветт Гильбер не назовешь идеалом женской красоты. Зато она была идеалом Тулуз-Лотрека. Одной из лучших в истории афиш по праву считается его цветная литография «Divan japonais» (1892), рекламирующая кафе-шантан на Монмартре. На первом плане — гротесковые силуэты: светская дама в узком платье и причудливой шляпе, явившаяся сюда «якшаться с канальями» — s’encanailler, и ее кавалер — апаш. А в глубине на эстраде — фигура без головы, видны лишь платье да знаменитые перчатки. И все же каким-то невероятным путем смотрящий на афишу понимает: именно там происходит самое главное, ибо именно там поет Иветт Гильбер.

В ту «предгламурную» эпоху публика чествовала певиц не за хорошенькую мордашку, а за харизму и талант. Подобно Иветт и Эдит, Мари не блистала красотою — «некрасивым ангелом» прозвала ее толпа. Но и она делала с публикой что хотела.

«Мари пела одну песню — и люди плакали, пела другую — и они смеялись, — вспоминает Эдит Пиаф. — Она выходила на сцену легкая, улыбающаяся, очаровательная, в белом платье. Платье простое, элегантное. Многообразие ее таланта ошеломляло. Она с поразительной легкостью переходила от комического к драматическому, от трагического к шутке. После разрывавшей сердце “Молитвы Шарлотты” Мари Дюба пела невероятно забавную песенку “Педро”. Едва выйдя на сцену, она уже держала в руках зрителя и не отпускала его до самого конца, Вгляд ее темных глаз обжигал, его нельзя было забыть. А голос! Публика уже не думала о том, красив он или нет, он просто не выходил из памяти. Я понятия не имела до того о том, что такое настоящая работа над текстом и музыкой; и тут я понемногу начала отдавать себе отчет, что в блестящем выступлении Мари Дюба не было ничего случайного, никакой импровизации. Все — мимика, жесты, движения, интонации — все решительно тщательно отработано!.. Так спеть… Уметь так спеть!..»

Однажды Пиаф решилась. Как была, в обвисшей юбке, стоптанных башмаках, старом свитере пришла к Мари за кулисы после концерта. Мари приняла ее, как будто знала всю жизнь.
«Она спросила меня: Вы любите песни?
— Я пою, — ответила я.
— Где?
— На улице.
И Мари не засмеялась. Она посмотрела на меня. Затем сказала:
— А вы придете ко мне еще.
Она не спрашивала. Она знала…»

В «сумасшедшие годы» между двух войн слава Мари Дюба воистину гремит. Лучшие мюзик-холлы распахивают перед ней двери. С 1920-го Мари выступает в «Парижском казино» и «Бобино». Именно она в 1932-м утверждает на эстраде жанр сольного вечера (20-30 песен, два часа на сцене, без микрофона) — в то время, как прочие исполнители пели семь-восемь песен, не больше.

Она — автор легендарного «Изумительного танго», песни сумасшедшей девушки, брошенной возлюбленным. Певица включала в репертуар и народные песни, в то числе и на идише — еще одно новшество.
В 1930 году Дюба выходит замуж за знаменитого писателя Пьера Бенуа. Тот знакомит ее с друзьями — Колетт, Паньолем, Маком Орланом, Франсисом Карко, написавшим для нее великолепного «Добряка Кабуло» (Le Doux Caboulot, 1931).

Шесть лет спустя Мари Дюба впервые исполняет песню Раймона Ассо на музыку Маргарит Монно «Легионер», ставшую визитной карточкой певицы. В ней рассказывалась романтическая история любви — легионер и женщина проводят вместе всего одну ночь: «У него были светлые глаза, и в них сверкали молнии, как в грозовом небе. От него пахло теплым песком. У него на теле были татуировки. На шее: “Не увидал, не поймал”. На груди: “Ничего”. На сердце: “Никого”. Он ушел сверкающим утром навстречу своей судьбе. Я его люблю. Я его прощаю…»

С 1939 года популярность Мари вознеслась выше Монмартрского холма — она совершает триумфальное турне по США.

Затем грянула война, оккупация. И хотя Мари Дюба была замужем за французским аристократом и в 1938 году даже приняла католичество, для нацистов она так и оставалась дочерью польского еврея. И еврейку Дюба убрали с французской эстрады. А затем на выставке «Евреи и Франция», организованной нацистами, появляется серия карикатур на нее вкупе с другой «желтой звездой» — певицей Мирей.

В 1941 году Мари Дюба бежит в Лозанну. Она выступает по радио, выезжает из Лозанны в турне по Северной Африке, где поет для еврейских беженцев. После освобождения Мари вернулась в Париж, и там ее ждал ужасный удар! Ее сестра Рахиль расстреляна. Другая сестра, Стефани, вместе с маленьким племянником замучена в концентрационном лагере. Подобная участь ждала бы и Мари, если бы не предупреждение Мари Белл: ярая антифашистка благородно предупредила Дюба в 1941 году, что ее могут схватить по доносу соперницы — Лиз Готи. Сия «звезда варьете» ради собственной карьеры активно помогала фашистам и выдавала артистов-евреев.

Мари Дюба вернулась в мюзик-холл в 1945 году, вновь выступала с концертами на сцене «Бобино» и «Этуаль». Более того, она начала сниматься в кино, в частности, в фильме «Одна ночь в Мулен Руж» Жана-Клода Руа. В 1954-м, перед тем как окончательно уйти со сцены, она дала гала-концерт в честь открытия «Олимпии».
Мари Дюба скончалась 12 февраля 1972 году от болезни Паркинсона, в кругу семьи. Ее похоронили в Париже на кладбище Пер-Лашез.

«Я больше не могу — моя профессия далась мне слишком дорогой ценой», — рассказала Дюба в последнем своем интервью, которое она дала в 1962 году, за 10 лет до смерти.