Политики изучают пророков

Первый день зимы израильский парламент отметил созданием собственного кружка библейских наук. Точнее, воссозданием, поскольку в прошлом в Кнессете уже появлялись инициативы по изучению Танаха, однако до наших дней ни одна так и не дожила. Нынешний председатель Кнессета Руби Ривлин решил обновить старую традицию и обогатить духовную жизнь парламента и его посетителей, сконцентрировавшись на изучении образов тех библейских персонажей, которые несомненно обладали лидерскими качествами. Глядишь, и сегодняшние лидеры смогут не только интеллектуально насладиться, но и что-то полезное перенять. Для затравки был выбран пророк Элиягу, а в будущем можно будет поближе познакомиться с Йеошуа бин Нуном, Яаковом и Эсавом, а также Шимшоном.

Интересно было не только Ганаиму. Ведущий первого заседания кружка, бывший судья Верховного суда Мишаэль Хешин, тоже не скрывал огромного интереса к теме. Такого искреннего любопытства я за ним не замечал даже в зале суда. Создавалось впечатление, что бывшему судье, известному своим заводным и даже вспыльчивым характером, фигура неистового и бескомпромиссного пророка как-то особенно близка. Парадоксальным образом это проявилось и в том, что либеральный интеллектуал Хешин демонстративно появился в зале без кипы (при том что прочие светские присутствующие из уважения к предмету изучения позаботились о головных уборах): своим нон-конформизмом он мог бы посоревноваться с любом пророком. Впрочем, по завершении лекций про Элиягу у Хешина так светились глаза, что казалось, он готов незамедлительно перейти ко второму заседанию — и это несмотря на поздний час.

Важных персон на кружке было множество, но основными действующими лицами стали два профессора иерусалимского университета — Яир Закович и Авигдор Шинан. Профессор Закович почти час рассказывал о том Элиягу, который предстает перед нами в Танахе. Библейский Элиягу бесстрашен, беспощаден и непреклонен. Он бросает вызов всем, кто отклонился от пути Всевышнего. Закович продемонстрировал многие параллели образов Элиягу и Моше, но Моше значительно снисходительнее к своему народу со всеми его слабостями. Не случайно, когда Элиягу убегает от гнева царицы-язычницы Изевель, он, как и Моше столетиями ранее, прибывает к горе Хорев, чье название созвучно слову херев («меч»). Такие совпадения в Танахе привлекают внимание к различиям между персонажами: даже после страшного греха «золотого тельца» Моше просит Бога пожалеть свой народ, а Элиягу наоборот призывает Всевышнего обрушить на головы провинившихся евреев наказание. Именно с этим профессор Закович связывает и сход Элиягу с «пророческой сцены»: не может быть пророка без жалости, даже если его жалобы на народ оправданы. Впрочем, Элиягу не умер — он внезапно вознесся на небо в огненной колеснице (Закович напомнил, что некоторые еврейские источники приписывают подобное вознесение и Моше: он якобы не умер, а лишь написал в Торе о своей смерти в 120 лет).

Профессор Авигдор Шинан, специалист по агадической литературе, рассказал о том, как трансформировался образ Элиягу — из нетерпимого пророка он стал этаким добрым дедушкой (чуть ли не еврейским Санта Клаусом, по определению самого Шинана). «Фольклорный» Элиягу из Агады — это тот, кто незримо посещает пасхальный седер в каждом еврейском доме, присутствует на каждом обрезании, где для него приготовлено особо почетное «кресло Элиягу», разрешает споры мудрецов Талмуда, дает деньги бедным и вообще спасает евреев, попавших в беду. В одном талмудическом рассказе Элиягу предстает учеником рабби Йехуды ха-Наси и даже раскрывает ему величайшую спасительную тайну — как приблизить избавление и приход Машиаха.

По мнению профессора, метаморфозы образа пророка в восприятии еврейских источников произошла по двум причинам. Первая причина напомнила присутствующим о приближающейся Хануке: непримиримый и суровый Элиягу-боец уж очень напоминал первых Хасмонеев, а жившие столетия спустя после них еврейские мудрецы разочаровались в последствиях правления династии Хасмонеев и, соответственно, попытались смягчить образ Элиягу. Другая причина заключается в том, что послебиблейская еврейская традиция стремилась приблизить библейские образы к измененному еврейскому идеалу: так Моше превратился в Моше Рабейну (в Танахе у него нет такого титула «наш учитель»), грубый силач Шимшон — в мудреца, ну а гневный Элиягу стал добрым заступником. Кстати, Хешину такой «мягкий» пророк не понравился, и политик со свойственной ему резкостью подвел итог рассказу Шинана, сказав, что «мидраш превратил Элиягу-человека с его реальными чертами характера и “острыми углами”, в шаблон добродетели».

Присутствовавшие депутаты оказались не только хорошими слушателями. Часть из них прекрасно владела материалом, а доктор Арье Эльдад дополнил выступление уважаемых профессоров, выделив образ пророка Элиягу в книге Малахи в качестве промежуточного звена: пророк Малахи обещал, что именно Элиягу будет предвозвестником прихода Машиаха, то есть смена гнева Элиягу на милость происходит еще в Танахе! Другой парламентарий сообщил, что, горячий нрав некоторых его коллег делает их подходящими кандидатами на роль Элиягу, но прежде чем нам представилась возможность узнать, о ком он говорил, Руби Ривлин объявил первое заседание кружка закрытым. На личности перейти не успели.