Уолл-стрит продув, как суховей,
постаревший призрак коммунизма
вновь побрёл куда-то на Бродвей.
Александр Дельфинов
Антиреклама iPad авторства Adbusters17 сентября в Нью-Йорке началась акция протеста под названием Захвати Уолл-стрит (Occupy Wall Street). Мысль организовать это массовое выступление родилась еще в июле в некоммерческой организации Adbusters, занимающейся эпатажной, но вполне легальной антикапиталистической и антиконсумерической деятельностью. Adbusters проводили, например, акцию «День без покупок», призывая людей противостоять предновогодней (предрождественской) покупательской ажитации, подогреваемой рекламой и производителями товаров, и не покупать ничего. Если это слишком экстремально — хотя бы покупать меньше, покупать товары местного производства, товары некрупных производителей и «чистые» товары. Но вернемся на Уолл-стрит. Неизбежная ассоциация с организаторами движения Occupy Wall Street — финчеровский «Бойцовский клуб» по роману Чака Паланика, идея, что вещи порабощают, а общество потребления лишает людей индивидуальности и воли. У Паланика, правда, за остроумными акциями следовали взрывы, убийства и сумасшествие. «Оккупанты» же ведут себя крайне корректно, ничего не разрушают и организованно наводят порядок на месте дислокации.
Буйвол, символизирующий Уолл-стрит, на котором балансирует балерина, а за ними — надвигающаяся толпа. Из этого постера родилось движение "Occupy".Брокеры и трейдеры Уолл-стрит, когда у них спрашивают мнение о людях под окнами, говорят: «Работать мешают, конечно. Но это ненадолго — скоро похолодает и все разойдутся». Однако прошло уже больше месяца, и активность участников не падает. Более того, вирус протеста перекинулся с США на Канаду, Европу, Японию и докатился до Австралии с Новой Зеландией. Даже Ватикан выступил против финансистов, чем выразил свою поддержку протестующим. А у швейцарского посольства в Тегеране иранские студенты — в знак солидарности с людьми на Уолл-стрит — недавно жгли израильские флаги. В порыве этой самой солидарности они, видимо, забыли, что по Иерусалиму и Тель-Авиву еще несколько месяцев назад прошли акции протеста против высоких цен на жилье, лечение и образование.
Подробнее о 99-процентных американцах прочитать можно здесь.Глядя на происходящее из России, возникает соблазн присовокупить к списку недавние погромы в Англии, и заодно назвать «оккупантов» гопниками — каковыми, безусловно, были участники британских уличных погромов. Но делать этого не стоит — на Уолл-стрит публика несколько другая: белый средний класс (пришедший на Уолл-стрит в поисках себя самого); много людей с образованием (и долгами за это образование), люди со страховками (которые не покрывают необходимое лечение) и люди, работающие на нескольких работах одновременно, но не имеющие возможности при этом снимать нормальное жилье на заработанные деньги. А также там есть хиппи, сумасшедшие, безработные, бомжи, актеры и уличные музыканты. А еще — студенты и офисные работники, многодетные родители и их дети. Разная публика, которая разбирается с самоидентификацией просто: «мы — это 99 %». 
Актиса Сьюзен Сарандон на Уолл-стрит Поддерживают движение люди разные: Наоми Кляйн, Славой Жижек и Лемони Сникетт, целая когорта писателей, в числе которых, например, Салман Рушди, Урсула Ле Гуин и Нил Гейман — тоже, в общем, неоднородная публика. Основной вопрос у наблюдателей в том, чего же хотят «оккупанты»?
Движение изначально задумывалось как протест без лозунгов, как арт-проект. Первоначальной целью выступающих было
Сегодня, кажется, больше нет богатых стран. Только целые толпы богатых людей. Людей, которые разбогатели на мародерстве здорового общества и истощении природных ресурсов во всем мире. Неконтролируемая жадность замусорила мировую экономику. И так же замусоривает планету.
Суть в том, что сегодня видно каждому: система глубоко несправедлива, и крен ее вышел из-под контроля. Мы переловили рыбу в океанах, отравили воду утечками и глубоким бурением, обратились к грязнейшим формам энергетики на планете — как нефтяные пески в провинции Альберта. И атмосфера не может принять столько углекислого газа, сколько мы выбрасываем в нее, создавая опасность потепления. Сегодня «нормальное» — это череда бедствий, экономических и экологических.
Мы все знаем или, по крайней мере, чувствуем, что мир перевернут с ног на голову: мы ведем себя так, будто нет конца тому, что, вообще-то, конечно: запасы топливных ресурсов и способность атмосферы поглощать выбросы. И ведем себя так, будто есть ограничения тому, что, вообще-то, в избытке: финансовые ресурсы для создания того общества, которое нам необходимо.
Задача нашего времени — изменить это, оспорить этот ложный дефицит. Настаивать, что мы можем позволить себе строить порядочное, без дискриминации, общество — и в то же время уважать истинные пределы, положенные нам землей.
Изменение климата означает, что мы должны успеть до дедлайна. На этот раз наше движение не может рассыпаться, разделиться, перегореть или быть сметено. На этот раз мы должны преуспеть. И я не говорю о регулировании банков и повышении налогов для богатых, хотя это важно.
Я говорю об изменении базовых ценностей, которые управляют нашим обществом. Сложно уложить это в одно требование, удобное для медиа-формата. И также сложно вообразить, как сделать. Так же сложно, как и безотлагательно.
Так что же, оккупация Уолл-стрит — это начало серьезных перемен или затянувшийся флэшмоб идеалистов? Оно нас вообще касается или нет?
Мы решили, что дальше размышлять над этой темой будет интереснее в хорошей компании и задали несколько вопросов людям, чье мнение нам интересно. И вот что из этого получилось.
Без антисемитизма, конечно же, не обошлосьВопрос № 1Нам кажется, что на Уолл-стрит встречаются две еврейские традиции: участия в финансовых институтах и участия в протестном движении. А как думаете вы?
Максим Немцов, переводчик, редактор
Берите шире, конечно. Люди вообще склонны, видимо, как участвовать в институтах власти, так и подрывать их. Мы сильно рискуем впасть в вульгарную антропологию, утверждая, что это еврейские национальные развлечения. Стереотипное сознание склонно приписывать евреям как одно, так и другое — обывателю, скорее всего, так проще.
Сергей Кузнецов, писатель и бизнесмен
Мне кажется, что при желании общий знаменатель можно найти где угодно. Можно сказать, что и финансовые институты, и протестные движения возникли из стремления человека к свободе и независимости. Это два симметричных пути: можно добиться независимости, став богаче всех и создав альтернативный государству центр власти (тот же Уолл-стрит), — а можно в борьбе с этим новым центром власти требовать усиления государства, контроля за банками и ограничения зарплат топ-менеджмента.
Конечно, очень хочется сказать, что стремление к свободе — это еврейская черта. Это было бы хорошо, но на самом деле все еще лучше: стремление к свободе — это человеческая черта. Возможно, евреи, вытесненные из государственной жизни европейского Средневековья, одними из первых догадались, что деньги — один из лучших способов обрести свободу. Обратим, кстати, внимание — требования "оккупантов" тоже во многом посвящены деньгам: в отличие от шестидесятых, речь не идет о равенстве или изменении законов. В конце концов, не зря же они пришли оккупировать Уолл-стрит, а не Белый Дом.
Станислав Львовский, поэт, прозаик, критик, переводчик
Это смешное и вполне себе остроумное наблюдение, но что с ним делать дальше я, по правде сказать, не знаю. Всерьез это разговор слишком долгий — в частности о том, что обе "традиции" относятся ко временам рассеяния…
Александр Иличевский, писатель
Отсюда, из Израиля, мне эта акция кажется как раз проеврейской. Я пишу сейчас из кибуца близ иорданской границы, где который день наблюдаю с большим удивлением мощный социалистический уклон; вероятно, это атавизм; вероятно, я слишком впечатлителен; но я еще нигде не видел, только в советских фильмах о покорении целины, такой уклад жизни. Теперь мне — отсюда, из кибуца — ясно, какого типа люди второй месяц обитают в палаточном лагере в Сквере независимости на улице Агрон в Иерусалиме. Жизнь таки действительно стала дорога. И провал между бедностью и богатством принял международный катастрофический статус. Я не уверен, что протест должен быть воинственным. Но его сигнальная функция незаменима.
Борис Фаликов, религиовед, журналист
Действительно, для еврейского сознания ХХ века в равной мере были характерны и левизна, следование левым идеям — из еврейских рядов вышли многие представители левой мысли и «левые» деятели. И одновременно еврейская культура поставляла финансистов. Одно из клише массового сознания, что Уолл-стрит — еврейская лавочка. Но количество евреев-финансистов действительно достаточно велико. Обе эти традиции были представлены в еврейской культуре и на данном этапе — когда средний класс потерял гарантии своей стабильности — они столкнулись.
Михаил Калужский, журналист, редактор, критик
Жаль, что из-за повышенного внимания к постоянным и временным обитателям Уолл-cтрит в тени остаются другие еврейские традиции: вдумчивой работы со словом, тщательного приготовления еды, талантливой игры на музыкальных инструментах, самоиронии.
Псой Короленко, музыкант, перформансист, филолог
Когда началось движение «Оккупай», я находился как раз в Нью-Йорке. Но узнал о нем сравнительно поздно и даже не успел на этой самой Уолл-стрит побывать. Однако в голове родился, как мне кажется, прекрасный каламбур: Wailing Wall Street. Каламбур указывает на еврейский мотив в Уолл-стрите и в движении «Оккупай» или, по крайней мере, на еврейскую метафору.
Мне кажется, что к двум еврейским традициям — участвовать в финансовых институтах и протестовать — можно добавить еще одну традицию: не знать, чего хочешь. Многие из участников движения «Оккупай» не скрывают, что не знают точно, чего хотят. В широком смысле знают — справедливости, лучшей жизни для себя и других. Но что конкретно нужно сделать — «поймем потихоньку». Можно ли взять одними только «каванот»? Вот это интересно. В Москве когда-то была демонстрация, устроенная арт-группой «Бомбилы», с лозунгом «Мы не знаем, чего хотим». Это очень красиво. Это передает дух флэшмоба в политической борьбе и наоборот.
Вопрос № 2
Если бы вы жили в Нью-Йорке, то вышли бы на Уолл-стрит?
Сергей Кузнецов
Да, конечно. Начать с того, что поведение американских банков кажется мне не очень логичным: нельзя сначала избегать государственного контроля, потом брать деньги у государства, а потом снова требовать независимости и отказываться повышать налоги и ограничивать зарплаты топ-менеджеров (впрочем, в отличие от "оккупантов", я считаю, что не следует ни повышать налоги, ни спасать банки деньгами налогоплательщиков). Куда важнее, что мне нравится атмосфера карнавала и праздника, которая царит на Уолл-стрит. Старый лозунг мая 1968-го опять актуален: воображение рвется к власти. Движение Occupy предлагает нам редкую возможность бескровной революции — все плюсы революции (возбуждение, единение, слом границ и восторг борьбы) без их минусов (один из которых — возможность победы и захвата власти бывшими революционерами, а другой — риск кровавой бани).
Упустить такую возможность было бы очень обидно.
Михаил Калужский
Я бы лучше пошел в Blue Note Cafe.
Максим Немцов
Лично я не склонен присоединяться к толпам. Но, удивительным образом, я не ощущаю себя чужим на этом празднике непослушания. Как раз когда начались протестные акции, так вышло, что я переводил роман Дона Делилло "Космополь", который в июле закончил экранизировать Дэвид Кроненберг, а книга выйдет в России, видимо, к премьере фильма. Так вот, в 2003 году Делилло, будучи вдумчивым аналитиком социальных процессов и большим писателем, обрисовал похожие (но гораздо более радикальные) акции на Таймс-сквер; мишень "протестантов" там — фондовые биржи, а дело происходит в условном 2000 году. С одной стороны, можно сделать вывод, что жизнь в очередной раз скопировала искусство, а с другой — что ничего принципиально нового придумать уже, наверное, невозможно: ты либо за, либо против. В общем, я ощущал себя неким косвенным образом причастным, а работа происходила в увлекательном стерео-режиме и приобрела некоторую объемность.
Станислав Львовский
Вряд ли я бы к кому-нибудь присоединился. Так мне, по крайней мере, кажется сейчас и отсюда, — но если бы я жил в NY и был тем самым городским средним классом, который протестует на Уолл-стрит — Бог весть, может быть. По крайней мере, я бы, наверное, отнесся к движению более сочувственно.
Борис Фаликов
Пошел бы я туда? Я бы пошел. У меня дочка в Нью-Йорке. Она адъюнкт-профессор — пролетарий умственного труда, получает копейки, жить ей трудно. Почему среди протестующих так много студентов и аспирантов? Они берут займы на обучение — долги у окончивших университеты очень большие, у моей дочки тоже. У нее семья, двое детей. Муж в этой же академической среде. Они еле сводят концы с концами. Но, тем не менее, она нашла время — взяла маленьких детишек, испекла яблочный пирог и пошла кормить коллег, которые сидят на Уолл-стрит.
Вопрос № 3
Что еще, по-вашему, необходимо захватить?
** Михаил Калужский**
Тут двух мнений быть не может. Конечно, ресторан Katz’s Delicatessen.
Максим Немцов
Да ничего не надо захватывать! Мы прекрасно знаем, к чему приводят захваты мостов, телеграфа и провиантских складов. Еще в 1965 году Боб Дилан спел: The pump don’t work ’cause the vandals took the handles, — и ядовитая ирония его "Подземного блюза тоски по дому" могла поменять знак, но не выветрилась по сию пору. Это свидетельство тому, что человечество ничему не учится.
Станислав Львовский
Вторым идет, известное дело, Берлин, но он, кажется, уже захвачен. Так что придется ответить цитатой:
Однажды мы переправимся
на Тот Берег.
Однажды мы отвоюем узкую полоску земли
на Том Берегу.
Сергей Кузнецов
В России такой большой выбор, что просто теряешься. В Америке я бы захватил что-нибудь, где климат приятней, чем в NYC, и провозгласил бы там новый фронтир – никакого государства, никакой центральной власти, либертарианская утопия. Медицину и wifi можно сделать и бесплатными.
Псой Короленко
Что еще можно оккупировать? Дело в том, что движение "Оккупай" работает не только на Уолл-стрит. Оно есть и в Чикаго, и в Висконсине, где оно интегрировано с демонстрационными и палаточно-лагерными протестами против новой ультраконсервативной местной власти, душащей профсоюзы.
И в Нью-Йорке говорили мне, что Уолл-стрит — это только самое известное, самое медийно-покрытое развитие движения «Оккупай». А Интернет говорит, что оно есть не только в Нью-Йорке. Оно позиционируется как часть всеобщей мировой левой и революционной волны, включающей широкий спектр явлений от уличных университетов в нашем отечестве до левых сегментов в арабских революциях. Насколько это все флэшмоб? Праздный вопрос. Флэшмоб — это просто слово. Какая разница. Пусть флэшмоб. Если он что-то сдвинет в хорошую сторону — слава Богу.
Вопрос № 4
Как вы оцениваете "оккупантов" и их перспективы?
Петя Косово, беглый анархист и публицист
Я родился в 85 году, и, понятное дело, с демократией меня ничего не связывает. США полностью доминирует в информационной сфере, даже когда это касается протестного движения — по масштабам «Оккупай» уступает любой крупной греческой или испанской стачке профсоюзов. Даже акции поддержки в южной Европе очевидно превзошли оригинал: пока в Мадриде и Риме анархисты жгли машины и громили банки, на Манхэттене прибирались, водили хороводы, снимали кино, показывали спектакли, проводили собрания. И все для того, чтобы привлечь внимание президента Обамы к базовым проблемам капитализма (ему невдомек, наверное). Все эти люди, собирающиеся на сквере Закотти, дружно голосовали за демократов на прошлых выборах, — и вот, ничего себе, — богатые богатеют, бедные беднеют! Может быть, бояре мешают?
Во многих американских же левых издательствах постоянно выходят книги вроде Pacifism is a pathology, How non-violence protects the state — для всех очевидно, что активизм в стране практически полностью сублимирован инициативами нон-профит организаций. Революция теперь — это сбор денег на китов, тропические леса, панд, коал, вегетарианские кафе, независимые лейблы звукозаписи. А с олигархами и преступными корпорациями должен разобраться президент, конечно же. Раздутая PR-компания завершится триумфальным примирением Михаила Сергеевича Обамы с нацией и победой всего доброго и искреннего над злым и жестоким. Единственный минус — полиция может в очередной раз не совладать с темпераментом, и из сотен избитых любителей демократии у пары-другой закрадется сомнение в эффективности этого спектакля.
С.Б., основатель нескольких стартап-компаний, в прошлом — директор одного из центров разработки крупнейшей международной корпорации
По-моему «Оккупай» — это полный халоймес. Можете считать меня зажравшимся капиталистом, но, думаю, среди оккупистов практически нет потерявших работу из-за кризиса, которые теперь страдают. Я не хочу сказать, что никто не страдает. Безработица до сих пор составляет 10 %. Но те люди, которые действительно трудились-трудились, а потом пострадали от кризиса, не оккупируют Уолл-Стрит. Они сидят на кассе в супермаркете, жарят гамбургеры в McDonald’s, а по вечерам ходят на курсы сварщиков или медсестер. Или едут в Северную Дакоту, на нефтедобычу. Там всегда нехватка рабочей силы. Сладко им? Конечно, нет. Но они пытаются сами решить проблемы, хотя это не их вина, что они оказались в такой ситуации, а не требуют у государства отобрать все у богатых. Половина оккупантов — это бомжи, которые никогда не работали, ни до кризиса, ни после. Заметная часть из них, увы, просто клинические сумасшедшие. (Психиатрия в Америке — отдельная тема.) Тут власти даже в таком коммунистическом городе, как Окленд, и то решили разогнать палаточный лагерь на главной площади, потому что эти «протестанты» все загадили и замусорили, а марихуанный дым стоит таким столбом, что в соседней школе детей не выпускают на перемене на улицу.
Вторая половина оккупантов — это леволиберальные товарищи, которые совсем не пострадали от кризиса, но проявляют солидарность с обиженными и оскорбленными. Они же обычно участвуют в демонстрациях против глобализации и израильской агрессии. То среди них какой-нибудь трансвестит-маоист, с портретом вождя и под красным знаменем (полагает, что в Китае его бы никто не стал притеснять за смену пола). То персонажи в красных майках с серпом и молотом и надписью по-русски «Революция в Америке». Но самое главное, что «Оккупай» — не массовое движение. Соберется пара сотен человек, погалдят. 10% безработных — это где-то 15 млн чел. Если бы они и в самом деле вышли на улицы, вот тогда это было бы серьезно.
Сергей Кузнецов
Мне кажется, это продолжение одновременно анархистских и либеральных традиций американского резистанса. Перспективы "оккупантов" понятны – они проживут долгую и интересную жизнь, а потом умрут. Но традиции останутся, и новые ситуационистские акции будут напоминать нам не только о Париже 68-го или Народном парке в Беркли, но и о попытке захвата Уолл-стрита в 2011 году.
Псой Короленко
Тех, кто на Уолл-стрите, тоже можно понять. Ведь образ "жадного капиталиста", так же как "ленивого безработного", это просто негативная метафора. Еврейская традиция учит учитывать другую точку зрения.
Уже появилась "конспираси тиори", что уолл-стритники сами это все придумали, чтобы как-то там с деньгами нахимичить. Но к таким теориям у меня всегда было недоверие. Есть еврейская традиция не верить теориям. А есть специальная еврейская разновидность «конспираси». Она называется паника, аккумулируемая слухами. Есть несколько знаменитых еврейских паник, они описаны в еврейской истории. Не чувствую себя специалистом в этом деле. Скорее уж я специалист в самой панике. Это запросто, это всегда пожалуйста.
Короче говоря, я не верю, что уолл-стритники все организовали против самих себя. Слишком уж это было бы с их стороны явно и плоско. Скорее можно говорить о диалектическом единстве такой вещи как система. Революции в любом случае не будет, пока не возникнет соответствующей ситуации, когда низы не хотят, верхи не могут и так далее. Этому учит Маркс, и он прав.
Вот, на этой оптимистической, надеюсь, ноте, я мог бы не закончить, но прервать анализ "Оккупай". Пусть все будут здоровы, и пусть будет мир во всём мире, нивроко, в добрый и счастливый час.
И, наконец, наш последний вопрос — к вам. Что насчет всего этого думаете вы?
Фото для галереи предоставлены Ксенией Рождественской
|
|
Tweet |
