Про приятное и неприятное

Александра Бруштейн. Дорога уходит в даль

Ретро, 2006

Ну наконец-то. Давно было пора. Переиздана автобиографическая трилогия Александры Бруштейн, известная под названием «Дорога уходит в даль». Идеальная книга для семейного чтения. Про девочек – но интересно и мальчикам. Про детей – но читают и взрослые. Про институток и их трогательную дружбу – но не Чарская. В меру назидательно – однако благодаря хорошему языку и юмору это не режет глаз. Про революцию – но не в кондово-советском ключе. Про семейные отношения, воспитание, игры, уроки, дело Дрейфуса, рабочее движение, кружки по изучению сочинений Маркса и Энгельса…

«Дорога уходит в даль» — это название первой части, написанной в 1956 году. Вторая книга называется «В рассветный час», а третья – «Весна». Действие происходит в последние годы XIX и первые годы XX века. Главная героиня, Сашенька Яновская, дочь врача, познает мир и сталкивается с непонятными (а зачастую и грустными) ситуациями, которые вызывают у нее вопросы. На вопросы иногда соглашается ответить папа, хотя все в семье считают, что с девочкой об этом говорить рано. Семья – это мама, папа, кухарка Юзефа, немецкая бонна фрейлейн Цецильхен (ее быстро сменяет «француженка» мадмуазель Полина), бабушка, дедушка и другие. Вокруг взрослые – заводчик, извозчик, ростовщик, врачи, полотеры, торговцы, портные, купцы. И их дети, с которыми Сашенька играет, дружит, ссорится и готовит уроки. Кроме того, имеется воздухоплаватель, укротительница тигров и революционер – и все они проходят проверку в качестве «образца героизма».
Во второй и третьей книге героиня и ее подружки взрослеют, начинают работать (давать уроки), задумываться о более серьезных вопросах, влюбляться. Заканчивается трилогия, как многие автобиографии, на перепутье. Позади остается институт (более «продвинутый» вариант женской гимназии). Впереди – надежда и неизвестность.

Трилогия Бруштейн написана талантливо, поэтому детям ее читать увлекательно, а взрослым зачастую неприятно. Неприятно читать адептам теории о «России, которую мы потеряли» — дореволюционном рае, разгромленном революцией. Вот он, рай – нищета, косность, власть денег, жестокость полиции, угнетение нацменьшинств. Написано выпукло, приведены факты, спорить трудно. Хотя, конечно, много уюта – свежие бублики из корзины бубличницы Ханы, мороженое из тележки мороженщика Андрея, китаец в чайном магазине, прогулки в городском саду. В институте – танцы, реверансы (умные девочки все это презирают), французский, дворника можно послать за шоколадом, а потом этот шоколад тайком съесть на перемене. Масса бытовых подробностей. «Дорога уходит в даль» — это энциклопедия виленской жизни (Вильна, совр. Вильнюс – родной город Бруштейн, послуживший прототипом родного города ее героини). Россию, которую мы потеряли, – ее, может, и не жалко, но все-таки ностальгия явно мучает советского литератора А. Я. Бруштейн. Это ностальгия по детству.

Может быть неприятно религиозным людям. Религия (как и власть), согласно Бруштейн, — это то, что мешает жить простому человеку. Жить, любить, жениться. Ах, как хотят пожениться герои – но она полька-католичка, а он – русский, и ксендз ей не велит. Утопить бы ксендза в ведре, как бумажные фигурки супругов Монтекки и Капулетти, загубивших счастье своих детей. Все, кому надо, в конце концов поженятся, но нервов эти ксендзы потреплют – страшное дело. То же относится и к священникам, и к раввинам. Никакой пользы от религии, кроме вреда.

Смешанные чувства испытают евреи. В трилогии много еврейских персонажей и сюжетов. И опять, как с религией, на «человеческом» уровне – почти идиллия. Не ждите описаний погромов и бытового антисемитизма, даже «в легкой форме», как у Кассиля в «Кондуите и Швамбрании». А вот государство… Полякам запрещают говорить между собой по-польски, евреи сдают более сложные экзамены, чем все остальные (и это никто не скрывает!), их проваливают на экзаменах, не принимают в университеты, не берут на работу. Вот свергнем царя – все будет по-другому… Между тем, члены семьи главной героини, и в первую очередь ее отец – врач-подвижник – совершенно ассимилированны и не религиозны. Никаких призывов сохранить традицию и национальную идентичность. Наоборот – все это мешает жить и выполнять свой долг. Хотя жена доктора занимается еврейской благотворительностью, и на Песах вся семья собирается за праздничным столом.
В общем, в жизни – даже дети это видят — есть много неоднозначного. Неоднозначна была жизнь и после «свержения царя». Неоднозначна она и сейчас, если подумать. Хорошо, когда есть кто-то, кто пытается ответить на наши вопросы, пусть даже вся семья считает, что говорить об этом пока рано.

Вопросы и ответы в семье Яновских