Культура и война

18 мая 2012 Маша Тууборг
Пробелы на полях
С пространствами в этой книге Перек обращается примерно так: он рассматривает их с точки зрения существования, — скажем, город как пространство существовал не всегда; не везде; не статичен и не имеет жестких границ; функциональности, назначения и внешнего вида. Все эти способы постижения так или иначе возвращаются к тексту и, безусловно, описывают наблюдающего за пространствами более, чем что-либо еще.
26 марта 2012 Настик Грызунова
Вообрази себе картину
У этих людей нет ответа на вопрос «кто я?» — в основном потому, что им не приходит в голову себя спросить. Картинка есть — звук выключен, всякий жест красноречив, но не сопровождается репликой. Иногда создается впечатление, что персонажи не живут, а кому-то снятся — впрочем, такое впечатление возникает от любых малознакомых людей: мы просто не догадываемся, что происходит у них в голове.
19 марта 2012 Евгений Левин
В борьбе с внутренним врагом
Репрессивная политика касалась не только отдельных лиц. До войны германские подданные и русские немцы владели в России сотнями предприятий и миллионами десятин плодородных земель. После 1914 года правительство приступило к планомерной русификации экономики: «вражеские фирмы» закрывались, земли немецких колонистов подлежали секвестру.
29 февраля 2012 Михаил Эдельштейн
Антисемитизм и героизм
В одной из первых дневниковых записей Шапорина цитирует только что вышедший роман Льва Толстого «Воскресение». В конце дневника выписывает отклики западных интеллектуалов на процесс Синявского — Даниэля. Невероятно, что Толстой и Синявский могут вместиться в границы одной человеческой жизни. Еще невероятнее, что кто-то изо дня в день, год за годом, десятилетие за десятилетием протоколировал всю ту чудовищную реальность, что пролегла между ними.
21 февраля 2012 Евгения Риц
От противного
В «Благоволительницах» все чересчур, все гипертрофированно — и гигантский объем книги, ее кажущаяся затянутость, и декадентски вычурная, нарочито кинематографическая любовная линия. Все как бы кричит: «Это нарочно, это не всерьез». А главный герой романа, бравый оберштурмбанфюрер, — одновременно Эдип и Орест, и даже Электра, Рокантен Сартра и Мерсо Камю.
10 февраля 2012 Евгения Риц
Магазин воспоминаний
Шаль — это символ, целый мир для маленькой Магды, краеугольный камень ее существования. «Это была волшебная шаль, она могла питать дитя три дня и три ночи. <…> Шаль была Магдиным ребеночком, котенком, сестренкой. Когда ей хотелось покоя, она заворачивалась в шаль и сосала уголок».
16 января 2012 Кира Сапгир
«Беги из дома твоего!»
В 2011-м американский политологический журнал Foreign Policу включил имя Давида Гроссмана в сотню самых влиятельных интеллектуалов мира. А в конце декабря его роман «Бегущая от вестей» был удостоен во Франции «Премии премий». «Я играю с действительностью, превращаю ее в литературу, — говорит Давид Гроссман. — Вместо отторжения от реальности я предпочитаю менять ее на страницах своих книг, трансформировать».
20 декабря 2011 Юлия Меламед
Не ищите женщину
Какая разница, как было на самом деле? У нас на руках прокатное кино, профессиональное и профессионально не интересующееся истиной. Прокатное кино ищет не истину — историю. И по версии авторов фильма, на территории Германии 9 мая разразилась настоящая Троянская война. Заканчивается она тем, что хорошие русские и хорошие немцы бьются против плохих русских за то, чтобы девушка осталась цела. И погибают.