События первой части происходят в Нью-Йорке в конце XIX века. Мальчик по имени Лукас хоронит своего старшего брата Саймона, погибшего на металлопрокатном заводе, занимает место у станка, работает по 12 часов в сутки и пытается заботиться о невесте брата, Кэтрин.
Героиня второй части, Кэт, служит в полиции, в отделе профилактики преступлений. Ее работа – разговаривать с людьми, в том числе с сумасшедшими, параноиками и с теми, кто звонит в полицию, прежде чем взорвать бомбу посреди Нью-Йорка. Однажды ей звонит мальчик, который говорит: «Мы должны все начать заново. Я собираюсь кого-нибудь взорвать».
Третья часть – будущее после катастрофы. Биоробот по имени Саймон работает грабителем в Центральном парке: в будущем туристы будут платить деньги за то, чтобы их якобы ограбили в центре бывшего мегаполиса. В Саймона заложена программа, которая заставляет его разговаривать стихами Уолта Уитмена и требует оказаться в определенный день в Денвере – зачем, он не знает. В дороге он встречает инопланетную ящерицу и земного мальчика, которые отправляются в Денвер вместе с ним.
Мальчика зовут Лукас – Люк – Лука: маленький, уродливый и хилый, он тихо и быстро уйдет в прошлое, террористом-смертником взорвет настоящее и улетит на космическом корабле в будущее. Он – Моисей, разговаривающий строчками из стихов Уитмена; он слышит голос голодного бога из горящей машины, ритмично грохочущей на металлоплавильном заводе; он – безымянный пророк зеленой травы и «возвращения к истокам», выросший в комнате, где стены, пол и потолок оклеены страницами из Книги; он же – бездомный подкидыш из христианской секты, не знающий ничего об Уитмене, будущий основатель нового рода.
Взрослые – Катарина и Саймон – могут оказаться кем угодно, от чернокожего детектива до прямоходящей ящерицы изумрудного цвета. Они будут рядом с Лукасом, и иногда им даже удается спасать его от голода и страха, – но не от стихотворных пророчеств.
Он писал: «Жизнь, безмерную в страсти, в биении, в силе, радостную, созданную чудесным законом для самых свободных деяний, Человека Новых Времен я пою». Он создал книгу стихов, которая и была Соединенными Штатами. Для мальчиков, слишком слабых, заброшенных и одиноких, его книга становится скрижалями, на которых записаны правила жизни:
«Умереть вовсе не то, что ты думал, но лучше».
А поскольку Нью-Йорк, где живут Саймон, Катарина и Лукас, с началом промышленной революции начнет превращаться в клоаку, им понадобится Новый Йорк, новый свет, другая земля обетованная. Так начнется новый Исход.
Книги Майкла Каннингема дают простор для бесконечных толкований – что делает его похожим как раз на Уитмена:
«Писал ли он об индустриализации? Да, писал. Писал ли он о семье? Без сомнения. А еще он писал про заготовку леса, про секс и про движение американцев на запад».
Каннингем тоже пишет про все это, но его любимые герои – одинокие мальчики, несчастливые семьи и книги как живые существа, меняющие реальность тех, кто их читает или пишет. Каждый критик видит в «Избранных днях» то, что хочет увидеть. Кто-то – любимую Каннингемом гомосексуальную тему, кто-то – оду Нью-Йорку, кто-то – историю нового Исхода, кто-то – описание жизни в мире, где книга Уитмена оказывается на месте Библии. А кто-то просто слушает шум времени.
В одном интервью Каннингем говорит:
«Как сказал писатель Норман Мейлер (цитирую по памяти), Бог есть время. Меня всегда зачаровывал ход времени. Что меняется, что остается прежним? Мы знаем от Толстого, Вульф, других великих писателей новой эры, что время и место, с одной стороны, необыкновенно важны, но с другой — они не имеют ни малейшего значения. Ведь то, что случилось с Анной Карениной и Клариссой Дэллоуэй из романа Вульф, никогда бы не случилось с ними в наши дни. Анна просто развелась бы, а Кларисса нашла бы работу».
Бог есть время, и вот что случится, начнись Исход в наши дни или в будущем. Люк улетит с Земли и проведет в космической пустыне почти сорок лет. За это время умрут все, кто помнил стихи Уитмена или хотя бы его имя. Новому свету понадобятся новые правила жизни, новая трава и новые листья.
Еще почитать:
Нью-Йорк, Нью-Йорк
Евреи уже пытались бродить по космической пустыне
Все остальные бродили по другим дорогам
