Жеральдин Бегбедер продает секретер. Хорошо, не секретер, славянский шкаф со скелетами. Жеральдин, собственно, Бегбедер – никакая не однофамилица, а натуральная кузина любимого в России писателя Фредерика Бегбедера. Совсем недавно он приезжал в Москву на презентацию своей новой книги о любви, но он как раз не имеет ровно никакого отношения к нашей теме. Кузен – и будет.

Из названия понятно, что ждет под обложкой: «Спонсоры. Нет проблем, или Небольшие трансбалканские хроники из страны спонсоров». Во избежание даже крошечных недоразумений книгу предваряет пояснение:

«Английское слово «sponsor» используется в разговорном сербском для обозначения мафии и криминальных групп, разбогатевших при Милошевиче во время войны благодаря незаконным сделкам: они спекулировали нефтью, занимались контрабандой популярных у потребителя товаров (сигарет, оружия, наркотиков), наживались на проституции. У этих нуворишей, пионеров зарождавшейся в стране буржуазии, есть деньги на поддержку самых разных проектов».
В России это слово использовалось похожим образом, поэтому дальше все будет понятно. Двое французов приезжают в Белград. Нина – высокая блондинка, «на три четверти француженка – по отцу, я еще и на четверть американка по бабушке, и на добрую половину сербиянка по матери». Двуязычное дитя, травмированное непониманием в детском саду, холодностью отца и дипломом бакалавра, Нина должна смонтировать в Белграде некий фильм о музыкальном фестивале. Не спрашивайте. Ее напарник и бойфренд Ален – режиссер, безработный деятель искусства со внешностью героя-любовника.

«Мы живем вместе пять лет. У нас маленькая квартирка на шестом этаже без лифта на Левом берегу, в Сен-Жермен-де-Пре, между кафе де Флор и улицей Бюси – в квартале бобо. Мы довольно левые, но мы и либералы – когда это устраивает нас самих. Мы ездим на «4х4», это работает на наш имидж, пусть даже наша «тойота» подержанная и старая как мир. … Вместо того чтобы наделать детишек, мы написали вместе несколько сценариев короткометражек, правда, не нашедших еще своего зрителя, и предварительный набросок экспериментального авангардистского сценария, еще не нашедшего средств на производство».

Все эти подробности исключительно затем, чтобы парой страниц позже смести всю либеральную шелуху цивилизации с глаз долой. В Белграде тонкости упорядоченного быта, нюансы самоопределения, продуманный имидж летят к чертям, потому что это Балканы: разруха, спонсоры, криминальные авторитеты, продажные министры, и у всех сносит крышу от кино. А Нина и Ален – «французы, которые делают кино».

О Югославии Нина, несмотря на свои сербские корни, знает немного: страна находится в точке пересечения Востока с Западом, представляет собой гремучую смесь разных народов, и когда-то давно целых пять столетий находилась под властью Оттоманской империи. Здесь у Нины даже есть некое имущество – дедушкин дом, национализированный много лет назад, но девушка приехала не ностальгировать и не возвращать себе дом, а работать, поэтому имущество побоку.

В Белграде они с Аленом знакомятся с Большим Боссом – бывшим соратником Милошевича, ныне легализованным бизнесменом. Этот гангстерообразный тип предлагает французам сделать фильм о Хеди Ламарр – австро-венгерской актрисе еврейского происхождения, прах которой хранится у Босса дома (не спрашивайте), а на фильм должны дать денег разные сербские нувориши. Понятно, под влиянием французского акцента Нины и Алена. И вот бедолаги уже в самом сердце шоу-бизнеса Восточной Европы, в городе, который никогда не спит. Принципы теряются в сигарном дыму, фигуры спонсоров с золотыми крестами до пупа повергают французов в ступор. Начавшись как модный гламурный роман, «Спонсоры» быстро и буйно перекидываются в бешеный балканский кордебалет, где медведи, трубачи, цыгане и мужики в белых костюмах одной развеселой толпой катят старенькую «тойоту» в пропасть. Кустурица-стайл, экспортный вариант.

Жеральдин Бегбедер, показывая Белград в 2000-е, изображает его так, словно 90-е там никогда не заканчивались. Она много там работала, она знает. Все как раньше, только вместо президентских выборов здесь организуют съемки фильмов и мечтают пригласить на главные роли Джереми Айронса и Наташу Куркову. Айронс, кстати, приедет.

«В сумерки, как сейчас, Белград странно напоминает постмодернисткие комиксы Энки Билала: циничный распадающийся мир, где звучит турбо-фолк, где рекламные щиты Nike и Prada стоят рядом с домами, у которых животы словно томагавками разворочены, с памятником родоначальнику сербского социализма Светару Марковичу и «Макдональдсом».
Сюда бы Фредерика Бегбедера, ему бы сразу нашлось о чем писать. Здесь нет места экзистенциальной тошноте, тут надо вертеть головой и бегать быстрее бродячих псов. Жеральдина, собственно, Бегбедер при этом умудряется выстроить своих полоумных героев в какой-то осмысленной последовательности, и даже Джереми Айронс, оказавшийся в книге благодаря фантазии пожилого бандита, вполне на своем месте: посреди жутчайшего скандала на съемочной площадке невозмутимо попивает чай «Липтон». Даже фамильная склонность к философии нашла себе тихий уголок: от потряхивания башкой, словно у нее жужжит в каком-нибудь ухе, Нина под конец книги заражается буйным балканским пофигизмом, разбавленным тягой к смерти: «это бегство в опасность, бегство от тоски, чтобы не сдохнуть от нее и чтобы даже и не пытаться построить свою жизнь в этой стране без будущего <…>»

И помимо истории со съемками, спонсорами, почетными президентами Черногории и километров кокаина есть еще Хеди Ламарр – фантастическая женщина, явившаяся героям как великий прах в погребальной урне. Ее именем и урной с прахом приманивают спонсоров.

Хеди Ламарр родилась в 1913 году в еврейской семье в Вене, и умерла в 2000 году во Флориде, в возрасте 86 лет. Урожденная Хедвиг Ева Мария Кислер, выйдя замуж за Фридриха Мандла, военного фабриканта, встречалась с Адольфом Гитлером и Бенито Муссолини. Мандл, помешанный на собственной жене, не выпускал ее из виду, а она ненавидела мужа и его друзей-нацистов, и однажды сбежала из его замка, оставив бриллианты, шелка и деньги. Однако же кое-что она взяла с собой – технические знания, приобретенные благодаря профессии Мандла.

Удрав от мужа, Хедвиг Кислер вскоре повстречала Луиса Майера, который и переименовал ее в Хеди Ламарр в честь великой актрисы немого кино, умершей, кстати, от передоза в 1926 году. Хеди Ламарр снялась в нескольких громких фильмах, в том числе в «Экстазе», войдя в историю как первая актриса, которая разделась на большом экране. Ламарр заработала в Голливуде больше 30 миллионов долларов, была замужем шесть раз и умерла в своей постели будучи не только кинозвездой, но и изобретателем.

Вместе с композитором и пианистом Джорджем Антейлом она придумала и запатентовала способ управлять торпедами на расстоянии. Их патент США № 2 292 387 «Секретная система связи» о передаче ложных каналов на разных частотах стал основой для устройств сегодняшней мобильной связи – технологий Wi-fi и GPS. То есть благодаря ей мы можем скачивать рингтоны и посылать друг другу идиотские фотографии.

И вот эта фантастическая женщина, точнее, прах ее притягивает спонсорские деньги балканских нуворишей, и вокруг ее имени носятся и прыгают президенты, наркоторговцы и бандиты с золотыми цепями, и Джереми Айронс где-то поблизости ездит в «Мерседесе» с открывающимся верхом, и оркестры играют на похоронах и свадьбах.

Такой вот криминальный бурлеск, книга о белградском безумии, о жизни и смерти, о странных связях и бессмысленных жертвах; сумасшедшая гонка за сказкой, где у всех персонажей в конце будет по пять медяков в кулаке, а больше, в общем-то, и ничего. Роман о том, что останется, когда твой прах будет развеян над Австрией.

Еще великого Голливуда:

Могучая кучка
Малышка на миллион
Уныние – грех

Еще Балканы:

Человек, которому не дали Нобелевскую премию
Не просто балканский подтекст
Просто танцы