Роман «Москит» – литературный дебют художницы Ромы Тирн, британской подданной родом из Шри-Ланки. Роман был номинирован на несколько литературных премий, включая премию Costa (лучший дебют на английском языке) и LA Times Book Prize. На сегодня у Тирн опубликовано еще два романа, но по-русски их пока нет.
Рома Тирн, прежде чем стать писателем, была художником-перформансистом. Некоторые ее картины можно найти в Сети: холсты, поделенные на разноцветные квадраты, в которые расставлены вазы, стаканы, горшки – нечто объемное на плоскости, что-то, способное наполниться содержанием, но окруженное пустотой.
«Москит» написан похожим образом: разноцветные лоскуты повествования, исключительная красочность отдельных образов и предметов – на темном фоне гражданской войны, человеческая жестокость в идиллическом великолепии природы. Контрастные сочетания для Ромы Тирн – основной рабочий инструмент.
После получения независимости от Великобритании в конце сороковых государством управляли в основном этнические сингалы. Тамилов дискриминировали, из-за чего в 1976 году и появилась группировка «Тигры освобождения Тамил Илама», выступавшая за создание независимого тамильского государства. И тамилы, и сингалы — буддисты, но война между ними настолько жестока и кровопролитна, что автор (устами своих персонажей) не устает изумляться, «как века буддизма могли привести к такому».
Бесконечная резня порождает случайные и бессмысленные жертвы. Несколько героев таким образом просто выпадают из повествования, будучи убиты в теракте. Другие, напротив, волшебно избегают смерти, но внимание на этом не акцентируется — «мы все волновались, но ты приехал, теперь все хорошо». Вообще персонажи соединены друг с другом примерно также, как предметы на картинах Тирн, — стоят рядом, но связи между ними рвутся легко и непредсказуемо. Когда Тео попадает в руки тамильских боевиков, Нулани остается в одиночестве на месяцы и годы — но эти годы проходят мимо глаз читателя. Точка зрения смещается непредсказуемо — мы видим происходящее то глазами Тео, то его слуги Суджи, а после пропажи главного героя историю продолжают вести его друзья, Джулия и Рохан. Возлюбленную Тео друзья переправляют в Англию, и после этого мы долгое время не знаем о Нулани ничего, пока она не появляется в самом финале романа. Такое впечатление, что Тирн описывает только то, что попадает в рамки картины, в прицел, и это не всегда те люди, судьба которых интересует автора больше всего.
Книга называется «Москит», но вопреки ожиданиям, укусы москитов не станут ключевыми событиями книги. От малярии умрет один из героев, другой прихлопнет с десяток тварей на своей коже, но по большей части москиты — как и прочие особенности местного климата – нужны для обрамления одной из главных тем романа: «Жизнь в этом раю в равной мере прекрасна и гибельна — подобно изящному и смертельному москиту». Вся книга состоит из подобных прихотливых метафор. Художник в Роме Тирн безусловно сильнее писателя, но этнолитература неизменно привлекает внимание критиков и публики, а потому обречена на успех при минимальном владении писательским ремеслом. «Вопрос-ответ» Викаса Сварупа об индийском юноше уже собрал свои лавры, следующие за ним «Москит» Ромы Тирн и «Шантарам» Грегори Дэвида Робертса непременно будут экранизированы и тоже получат что-нибудь приятное от киноакадемиков.
Истории маленьких людей и больших любовей впечатляют сильнее, когда происходят в маленьких или не очень развитых странах: там больше случайностей, несправедливости, больше поводов проявить героизм и показать стремление отдельного человека к жизни и счастью, а человечества в целом — к скотству и самоуничтожению.
И если уж говорить о самоуничтожении, стоит упомянуть одну из важных деталей романа — тамильских женщин-смертниц. Семьи их были убиты, после чего обезумевших жен и матерей отправили в тренировочные лагеря, и вот уже смертницы проникают в офисы и правительственные здания, чтобы взорвать себя без сомнений и жалости.
«Именно из-за них в мире вновь проснулся интерес к воюющему острову. Смертники стали культовыми фигурами. Исламисты на Ближнем Востоке подхватили эстафету».
Так уж получилось, что демократическая социалистическая Республика Шри-Ланка — одногодок Израиля. Обе страны появились в 1948 году, Шри-Ланка — получив независимость от Великобритании. Неоднородное население с разными религиями, внутренние конфликты и террористы-смертники — эти реалии Шри-Ланки очень узнаваемы для Израиля. Однако взгляд на войну у Ромы Тирн иной, чем у ее израильских коллег. У «Москита» нет сверхзадачи разобраться, кто прав, или кто чужой на этой земле. Тирн пишет о людях, пытающихся жить обычной жизнью в аду войны. О стране, где жизнь человека ничего не стоит, но любовь может дорого обойтись. О том, как земля истекает кровью, как на запах этой крови слетаются сначала журналисты, а следом за ними — туристы.
«Вместо армейских джипов вдоль берега теперь катили грузовики с рабочими в касках. Неподалеку открылся приморский ресторан с пресным бассейном в форме устрицы для тех, кому не нравилось море. Все в угоду туристам, вплоть до кухни всех стран мира».
Романы «индийские», «шриланкийские», «турецкие», написанные по-английски авторами, живущими в Англии, Европе, Америке – колониальная литература не чахнет из-за глобализации, напротив. Те, кому надоели соседские девчонки и безобидные новогодние хлопушки, найдут в этой книге настоящие взрывы, пытки и смерть. Любовь здесь не побеждает смерть. Ее побеждает жизнь, а уж те, кто остались в живых, потихоньку возрождаются для любви, которая начинается просто со взгляда вокруг, с вдоха или записи в дневнике, как в блоге Ромы Тирн: с совершенно обычного, мирного, девочкового «Пью кофе под дождем где-то в Италии».
Еще колониальных романов:
Побыть чужаком в Колумбии
Поехать в Уганду лечить людей
Попасть в идеальный город
