Авигдора Ариху похоронили на парижском кладбище Монпарнас – он хотел лежать недалеко от своего ближайшего друга, писателя и драматурга Сэмюэла Беккета. Вместе с родными художника провожали в последний путь генералы мира искусства: куратор музея Орсе, директор Национального музея современного искусства, директор «Галереи Мальборо»… Звучали тихие слова на иврите, английском, французском. Румынский еврей, израильский художник, житель Франции, Ариха умер, как и жил, — человеком двух миров или единого большого мира.

Он трижды воскресал, пока болезнь не победила его 29 апреля на 82-м году жизни. В первый раз он вернулся к жизни в концлагере в Транснистрии, куда семью Арихи депортировали из Черновиц, столицы Буковины (ныне Черновцы). Рисунки тринадцатилетнего мальчика, изображавшие сцены депортации, привлекли внимание представителей Красного Креста. Его с сестрой освободили и переправили в Палестину, а отец остался в концлагере и погиб. Ариха жил в кибуце под Иерусалимом и учился в художественной академии «Бецалель».

Второй раз он воскрес в 1948 году, после тяжелого ранения в Войне за независимость Израиля, проведя несколько дней в коме. Через год получил стипендию, уехал в Париж и поступил в Школу изящных искусств. С 1954 года Париж стал его домом. Но даже живя во Франции, Ариха считал себя израильским художником, много выставлялся в Израиле и живо интересовался событиями в стране. Хотя очень часто жаловался, что израильтяне отвергают его и видят в нем чужака.

Обладая великолепным талантом рисовальщика и живописца, Ариха тем не менее обратился к абстрактному искусству. В его работах 50-х – 60-х годов ощущаются хорошо усвоенные уроки западного абстрактного экспрессионизма и «лирического абстракционизма» отцов-основателей современного израильского искусства. Много и удачно работал как книжный иллюстратор. И все время чувствовал, что этого ему недостаточно.

В середине 60-х творческий кризис вылился в отказ от живописи: восемь лет Ариха не притрагивался к краскам, а делал лишь рисунки с натуры. В 1973 году он воскрес в третий и последний раз, воскрес как художник, нашедший счастливое сочетание фигуративности и абстрактных традиций живописи ХХ века. В его пульсирующих светом картинах можно найти самые разнообразные и неожиданные влияния: в натюрмортах видны жесткие грани Сезанна, пейзаж вдруг раскрывается плоскостями Мондриана, в реалистичных портретах проступают нервные линии Джакометти.

«Цель искусства — не украшать, как орнамент, не документировать, создавая образ. Оно рождается из глубокой необходимости сохранить пережитое», - говорил Ариха.
Страсть запечатлевать чувство и мгновение внушила ему веру в спонтанность. Картину, рисунок или литографию Ариха обычно завершал за одну сессию. Музой художника стала горячо любимая жена, американская поэтесса Анна Эйтик — ее лицо или обнаженное тело появляются на бесчисленных полотнах и листах. Еще один его неизменный герой — сам Ариха. Художник часто изображал себя в самом неприглядном или смешном виде (например, в черных очках и пятнистых семейных трусах либо с гримасой тупого удивления на лице). Эти автопортреты вовлекают зрителя в визуальную и философскую игру с понятиями «я» и «другой», художника и модели, субъекта и объекта, изображающего и изображаемого.

«Ариха был рожден модернистом и отказался от модернизма… Он предложил альтернативу, соединяющую наблюдение и сомнение, в которой прошлое становится частью единого целого, - пишет в некрологе израильская газета «Гаарец». — Его видение мира произрастало из богатой европейской культурной среды, созерцания мира и размышлений над историей искусства».

И действительно, в Европе новый стиль художника быстро завоевал популярность, Ариха был признан значительным мастером и выдающимся интеллектуалом. Среди прочего, он курировал выставки Пуссена и Энгра в Лувре и других музеях, составлял каталоги, нередко выступал с лекциями, публиковал статьи. Выставки в ведущих музеях и галереях мира и рекордные для израильского художника цены на аукционах не заставили себя ждать. Как и заказы: он писал портреты британской королевы Елизаветы II, королевы-матери, актрисы Катрин Денёв. Но и в этих заказных работах он ни разу не поступился своими художественными принципами: мастерство художника Ариха никогда не приравнивал к мастерству компромисса.

&&

«Как и линии его рисунков, стиль жизни Арихи был дотошным, точным, бескомпромиссным», - вспоминают друзья. – В разговорах он настаивал на подобающем этикете, должных титулах, точных словах". Отсутствие такого этикета в Израиле, который он покинул в пятидесятых годах, удручало художника, в современном мире ему не хватало точности и уважительного отношения к собеседнику, будь то в жизни или в искусстве. И потомкам в наследство он оставил точное, но не прямолинейное, искусство. &&