Онлайн-тора Онлайн-тора (Torah Online) Букник-Младший JKniga JKniga Эшколот Эшколот Книжники Книжники
9 комиксов о Холокосте
Егор Осипов  •  24 сентября 2013 года
От Анны Франк до нациста-кошки, от всеобщей травмы до семейных склок и тайн, от Освенцима до Америки: о чем рассказывают графические романы о Катастрофе

В сериале «Секс в большом городе» есть момент, когда героиня, сделав страшные глаза, говорит собеседнику: «Now i can’t say anything because you brought up the Holocaust».
Философ Теодор Адорно говорил примерно о том же: поэзия после Освенцима невозможна.
Идея очевидна: трагическая тема лишает человека голоса — и это касается и бытовых бесед, и искусства.
Любая форма разговора о Катастрофе трудна. Но комиксы о Холокосте — это самое мучительное сопротивление материала, самое дикое сочетание трагического содержания и комической формы. Начиная с 70-х комиксисты разных стран возвращаются к этой теме. Егор Осипов сделал подборку из девяти самых ярких комиксов о Холокосте.

1. Rutu Modan. The Property. 2013 (Израиль, опубликован на иврите и английском)


ЦИТАТА: «Родным можно не рассказывать всю правду, и это не будет враньем».

СЮЖЕТ: в наше время молодая израильтянка Мика Сегал и ее бабушка Регина отправляются в Варшаву, чтобы вернуть квартиру, которую семья Регины была вынуждена покинуть в 1940 году.
Сперва кажется, что это предприятие должно сплотить Мику и Регину, в частности потому что обе они переживают потерю отца Мики — совсем недавно он умер от рака. Но как только они садятся в самолет, становится ясно, что бабушка вспыльчива и параноидально подозрительна, а когда разговор заходит о ее польском прошлом, мы понимаем, что она скрывает какой-то секрет.

МЕТОД: для Модан нет ничего сакрального, ничего запретного — даже Холокост таковым не является. Сатира как основной прием: школьный учитель, просматривающий маршрут своего класса, говорит: «Я, например, предпочитаю Майданек Освенциму». Сатирическое переплетается с загадочным, и Модан постоянно держит читателя в напряжении, будто это вовсе не графический роман, а детектив.

______________________________________________________________________________________

2. Michel Kichka. Second Generation. 2013 (Израиль, опубликован на иврите)

ЦИТАТА:
— Мммм. Этот суп напоминает мне об Освенциме. И знаете почему, дети?
— Нет, папа.
— Потому что в Освенциме у нас не было такого супа!

СЮЖЕТ: автор рассказывает историю своего отца, который никогда не говорил об ужасах, пережитых в лагерях смерти. В памяти сына остались лишь отдельные случайно оброненные слова про Холокост, про Гитлера, про марши смерти, про лагеря, про родственников; автор препарирует себя, рассказывая, как эти слова повлияли на него и изменили его жизнь. Брат лирического героя покончил с собой — и в дни траура по нему отец внезапно прерывает обет молчания и начинает говорить о пережитом.

МЕТОД: юмор не без жесткости; Кичка без стеснения описывает сомнительные эпизоды из истории своей семьи, которые многие предпочли бы скрыть навсегда.

NB: здесь не обошлось без упоминания великого графического романа «Маус» Арта Шпигельмана, о котором подробнее ниже: ведь Шпигельман также изображает отношения между сыном и отцом через историю отца о Холокосте. «Когда я прочел "Маус", мне было только 32. Но уже тогда, прочтя роман от корки до корки, я почувствовал сильную связь cо Шпигельманом. Дело было не только в том, что мы оба карикатуристы, но и в сходстве наших историй и судеб наших отцов», — говорит Кичка.
_____________________________________________________________________

3. Reinhard Kleist. Der Boxer. 2010 (Германия)

Графический роман «Боксер», основанный на биографии Хертцко Хафта.

ЦИТАТА: «Ты должен держать левую руку согнутой в локте всегда, когда дерешься. Только так ты сможешь побеждать, слышишь?»

СЮЖЕТ: Рейнхард Кляйст, известный немецкий художник, в 2010 году нарисовал основанный на реальных событиях роман про Хертцко Хафта, еврейского боксера из польского Белхатува. В 1941-м Хафт попал в Освенцим, где надсмотрщик заставил его драться в боксерских поединках перед нацистским военным командованием. Такие бои обязательно должны были заканчиваться гибелью одного из борцов. Хертцко провел 76 боев.

МЕТОД: Кляйст выстраивает классический голливудский сюжет, ничего не преодолевая, не остря и не работая на разрыв традиции. Он концентрируется на герое, а не на ужасах Холокоста, вопросах преодоления и последствий. Хертцко выживает и, сбежав с марша смерти из Освенцима, скрывается в деревнях, а после окончания войны перебирается в США, где становится профессиональным боксером. Боксирует он в клубах, популярных в Штатах в 50-е годы, и все это время ищет свою потерянную невесту. История героя в США для автора важна не меньше, чем его трагическое прошлое.

NB: За то, что мы знаем историю Хертцко, мы должны быть благодарны его сыну Алану Скотту Хафту: его книга об отце «В один прекрасный день я все расскажу» была издана в США в 2009 году. Кляйст был крайне впечатлен историей и нарисовал комикс.
________________________________________________________________________

4. Trina Robbins, Anne Timmons. Lily Renee, Escape Artist: From Holocaust Survivor to Comic Book Pioneer. 2011 (США)

ЦИТАТА: «Слава Б-гу, они не разбомбили госпиталь! Если Гитлер думает, что так (бомбардировками) он собьет нас с ног, он ошибается».

СЮЖЕТ: большая часть книги, предназначенной для детей и подростков, рассказывает нам о том, как девочка по имени Лили Рене, выросшая в высших кругах Вены, пережила Аншлюс и в 1939 году попала в Англию. Оставив приемную семью из-за скверных отношений с матерью, она становится няней, а после — медсестрой. Во второй части книги Лили (которой нет еще и семнадцати) отправляется в Америку, где встречает своих родителей.

МЕТОД: Удивительно отсутствие ужасов Холокоста: деталям вроде красного платья героини, ставшего причиной зависти однокурсников, автор уделяет гораздо больше внимания, чем сложным построениям. И вообще Роббинс фокусируется не на эмоциях Лили, не на страхе, а на бытовых способах выживания.

NB: Лили Рене Вильхайм — американская художница, автор графических романов. Ей 89 лет, сейчас она живет в Нью-Йорке.


––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
5. Joe Kubert. Yossel. 2003 (США)

СЮЖЕТ: рассказ о восстании в Варшавском гетто — через историю пятнадцатилетнего Йосселя, который мог бы стать известным художником. В своих рисунках на рваных листах бумаги Йоссель в течение всего романа отображает окружавший его ад Варшавского гетто.

МЕТОД: если сюжеты вышеупомянутых романов так или иначе созданы на основе воспоминаний — одного или другого поколения, то «Йоссель» — первый графический роман, рассказывающий о восстании в Варшавском гетто, полностью придуман и абсолютно пессиместичен, черен и лишен надежды.

ЦИТАТА: «Это история одного большого "если": история о том, что случилось бы со мной, с моей семьей, если бы мои родители не бежали из Европы в Америку», — рассказывает в интервью Джо Куберт. В конце 1920-х годов семья Джо перебралась из маленького польского городка в США, куда во время войны к ним приходили письма о том, что происходило в Польше и на Западной Украине. «Мы не верили в эти истории, а после войны все оказалось еще страшнее <...> Вся книга — результат моих раздумий о "если бы не". Это придуманная история, в основе которой лежит кошмар, кошмар, который был на самом деле. И для меня не стоит вопрос, а было ли то, что вы прочтете в книге, правдой».

________________________________________________________________________

6. Sidney Jacobson, Ernie Colon. Anne Frank: The Anne Frank House Authorized Graphic Biography. 2010 (США)


СЮЖЕТ: Сидни Джейкобсон и Эрни Колон предприняли первую попытку изложить историю Анны Франк в жанре графического романа. Авторы показывают не только жизнь Анны — оккупацию, переезд в Амстердам, жизнь в Нидерландах, депортацию в Берген-Бельзен, но затрагивают истории ее родителей, а также рассказывают о судьбе дневника после смерти Анны. Повествование в романе ведется не от лица героини — ведь так пришлось бы выстраивать весь сюжет исключительно на том, что есть в дневнике, — но от третьего лица. Это дает возможность взглянуть на Анну со стороны и более развернуто показать членов ее семьи, ну и конечно, рассказать о том, как издавался дневник.

МЕТОД: авторы пошли по пути максимальной дотошности и скрупулезности. Тщательно следуя фактам и стараясь сделать роман как можно более точным, опираясь на исторические памятники, архивы, результаты экспертиз, на некоторых страницах они поместили рисунки, созданные на основе фотографий Анны и ее семьи.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

7. Miriam Katin. We are on our own. 2006. (Канада)

ЦИТАТА: «Прощайте, мэм. Запомните русских солдат, — хорошие люди».

СЮЖЕТ: И снова графический роман от автора, ребенком пережившего Холокост. В романе «Предоставленные сами себе» Мирьям Катин пересказывает историю побега ее матери с самой Мирьям на руках из постепенно захватываемой нацистами Венгрии. Отец девочки в это время воевал на стороне венгерской армии, поэтому матери пришлось бежать из Будапешта в сельскую местность. Не имея возможности сообщить мужу о том, где они и что с ними, мать Мирьям переоделась в крестьянку и, выдавая Мирьям за незаконнорожденную дочь, пряталась от немцев.

МЕТОД: В этом романе Мирьям пытается подробно разобрать детские травмы, чтобы ответить на вопросы о вере, которыми она задавалась всю дальнейшую жизнь. Все то, что героям пришлось пережить в бегах, рассказывается устами ребенка, которому кошмарные события представлялись просто непонятными: девочка в романе тоскует, расстраивается, а иногда ей просто любопытно: куда подевалась ее собака и почему неизвестный мужчина довел мать до слез.

NВ: Время Холокоста нарисовано в романе черно-белыми тонами, а все, что происходит с Мирьям в современной жизни, — цветными.

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
8. Bernice Eisenshtein. I Was a Child of Holocaust Survivors. 2006 (США)


СЮЖЕТ: «Я был ребенком выживших в Холокосте» — это говорящее само за себя название графического романа Бернис Эйзенштейн, где автор пытается найти себя и ответить на сложнейшие вопросы о том, как жить после Катастрофы. После смерти отца героиня начинает вспоминать себя в детстве: дело Эйхмана, номера из концлагерей на запястьях родственников, упоминания об Освенциме среди одноклассников, своих дальних родных, почти каждый из которых пережил Холокост, и их поведение. Шаг за шагом она проходит новые этапы на пути к пониманию того, что же это значит: «Мои родители были в Освенциме».
В 2010-м, спустя четыре года после выхода в свет, графический роман был превращен в короткометражный фильм:

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
9. Art Spiegelman. Maus. 1992 (США)

Ну и конечно же — легендарный двухтомный «Маус» Арта Шпигельмана, в 1992 году получивший Пулитцеровскую премию. Роман создавался на протяжении почти 20 лет. О нем написаны сотни исследований, затрагивающие различные аспекты произведения: эстетику романа, историческую память, филологические вопросы.

ЦИТАТА: «Мои родители пережили ад и переехали в пригород».

СЮЖЕТ: «"Маус" — графический роман, движимый словом», — говорил Шпигельман. Слово вполне конкретно и осязаемо: он записывал на диктофон рассказы своего отца — польского еврея Владека Шпигельмана, пережившего Холокост. «Шпигельман <...> ухватил интонации Восточной Европы, звучащие сегодня в Квинсе», — писала Элис Каплан, одна из многих исследователей «Мауса».

МЕТОД: В ставшим классикой романе первый и главный прием — изображение национальных групп в виде животных: американцы — собаки, французы — лягушки, поляки — свиньи, немцы — кошки, евреи — мыши. Задуманный как вопиющая непристойность и издевка над нацистской идеологией, этот прием — в частности у самого Шпигельмана — породил опасения, что его роман «может послужить примером легкого отношения к Холокосту, создать впечатление, что с Катастрофой покончено».

Но конечно же, главное достижениет «Мауса» — совсем иное. Шпигельман опроверг известный тезис Теодора Адорно — о невозможности поэзии после Освенцима. Шпигельман первый поместил невыдуманную историю Холокоста в нереальное пространство графического романа, и это позволило ему словом преодолеть мучительное молчание и дать ход новой сильнейшей традиции — см. выше.

Фрагмент «Мауса» в русском переводе