Слово "зима" для каждого израильтянина ассоциируется с дождями и пополнением водных запасов. Правда, в последнее десятилетие это время года скорее напоминает о том, что дождей становится все меньше, а добывать воду все тяжелее. Поэтому трудно найти более подходящий сезон для чествования рядовых израильского водного фронта — рассеянных по всем городам еврейского государства водонапорных башен.

По аналогии с Португалией — "страной маяков", Голландией — "страной ветряных мельниц" или Чехией, которая гордится неофициальным званием "державы лесных наблюдательных вышек", Израиль может считаться страной водонапорных башен. Именно благодаря им в свое время появились кибуцы и мошавы. В последние сто лет меняющийся ландшафт Эрец-Исраэль без водонапорных башен немыслим. Эти постройки фактически стали визуальным символом возрождения страны и еврейского присутствия в ней.

Праздник водонапорных башен состоялся сразу в нескольких местах, но основные события развернулись в феврале в Яффском порту. Центральный ангар порта превратился в настоящее царство водонапорных башен. Помимо выставки Академия художеств "Бецалель" и Совет по сохранению объектов наследия провели там серию конференций, симпозиумов, диспутов и экскурсий. Вы думали, столь узкая тема привлекла только горстку любопытных энтузиастов? Как бы не так. Славить башни пришло столько народу, что к отдельным стендам приходилось стоять в очереди. Отрадно, что среди посетителей было немало представителей мира архитектуры и дизайна (никак пришли черпать идеи?). Возле увеличенных старых кибуцных фотографий был даже замечен секретарь правительства, тоже оказавшийся большим поклонником водонапорных башен.

Не менее преданный адепт этого элемента израильского наследия — архитектор Юваль Яски, который час с лишним развлекал публику байками о башнях. В его рассказах "герои" праздника предстают настоящими героями без всяких кавычек. Помимо своей основной, функциональной задачи, в первую половину прошлого столетия водонапорная башня выполняла еще несколько функций. Во-первых, практически в любом городке или поселении она становилась и наблюдательным пунктом: с вершины башни легче было вовремя распознать приближающуюся угрозу. Во-вторых, башня становилась эпицентром общественной жизни поселения, его осью. Возле нее жители собирались по вечерам, здесь проходили празднества или собрания. Поразительно, но в городе Афула старая водонапорная башня и теперь воспринимается, как "центр" города, этакая нулевая точка отсчета. Ну и наконец, эти постройки вселяли в еврейское население уверенность и укрепляли моральный дух. Подумайте сами: там, где когда-то была пустая и безжизненная пустыня, вдруг появлялась башня, которая всем своим гордым видом словно говорила: "Мы вернулись домой". Похожий мессидж исходит и от водонапорных башен в поселениях Иудеи и Самарии, где живут нынешние израильские первопроходцы.

Обычные персонажи кибуцного фото-ретро — это водонапорные башни, олицетворяющие героическое настоящее, и дети, символизирующие многообещающее будущее. Разумеется, в те годы архитектура башен была очень простой, без излишеств и экстравагантности, свойственной, к примеру, современной башне-кукурузе в американском Рочестере. Зато сегодня, как метко подметил следующий рассказчик архитектор Шмуэль Груэг, эти простенькие приветы из прошлого воспринимаются с теплотой и любовью. В хайфском пригороде Кирьят-Хаим башню снесли, но тоска жителей заставила на ее месте установить модель оригинального сооружения. Выяснилось, что в Тель-Авиве по-прежнему стоят пять исторических водонапорных башен. Самая красивая и старая — та, что на перекрестке улиц Эхад ха-Ам и Мазэ — была спроектирована известным инженером Арфадом Готом, которому Тель-Авив обязан куполом центральной синагоги, зданием первого казино и системой подземной канализации. На протяжении десяти лет это внушительное строение было еще и самым высоким в городе, поэтому его верхушку украшала ханукия, да к тому же не было отбоя от желающих обозреть оттуда первый еврейский город новой эпохи.

Не менее любопытна и водонапорная башня квартала Монтефиоре, воздвигнутая в 1935 году по проекту инженера Яакова Цвангера. Сразу после создания она стала символом квартала: гигантский резервуар покоится на шести элегантных ножках, которые при этом создают на днище резервуара шестиконечную форму Маген-Давида. Со временем в общественном сознании башня обросла таинственными историями. Возможно, повлиял и тот факт, что Цвангер был убит в 1937 году при весьма странных обстоятельствах, связанных, очевидно, с подрывной деятельностью нацистских агентов из числа немцев-темплеров. Башня же стала объектом военных тренировок еврейского подполья, так что почетное место в израильском пантеоне ей обеспечено.

Главный куратор Тель-Авивского музея искусств Мордехай Омер поделился своими размышлениями об эстетике водонапорных башен и привел немало примеров их появления в израильском искусстве и литературе. Напоследок он предложил видеть в башнях отражение эпохи (к примеру, упомянутая башня на улице Мазэ увековечена на картине Реувена Рубина. С Омером тут же согласился профессор Маоз Азарьяху из Хайфского университета, чья тема исследований была заявлена весьма красноречиво: "Водонапорные башни в сионистской культуре". Чтобы не быть голословным, профессор перебрался к той стене ангара, на которой развесили исторические плакаты. На них и вправду красовались многочисленные водонапорные башни (как и на гербах некоторых израильских городских и местных советов).

Еще приятнее то, что на празднике царила не только ностальгия по ушедшим временам. В преддверии выставки прошел конкурс молодых архитекторов и дизайнеров, предложивших идеи трансформации заброшенных водонапорных башен. Двадцать лучших идей представили на всеобщее обозрение, и если судить по ним, героев праздника не просто не будут сносить — их ожидает настоящий ренессанс. В недалеком будущем израильтяне будут знакомиться с башенным наследием в башне-музее, покупать модную одежду в башне-бутике, а обедать в башне-ресторане.

И другая неочевидная архитектура:
Город, которого еще нет
Город, который когда-то был
Город, который бывает только в Суккот