
Как пишутся произведения в жанре «альтернативной истории»? Берется достоверный исторический факт, к нему присоединяется сослагательная конструкция «а если бы…». Писатель и режиссер, народный артист России Михаил Левитин силой воображения довел до конца мадагаскарский проект, над которым размышляли и сионисты, и нацисты. В его «Лжесвидетеле» фюрер, заботясь о благе европейских народов – неевреев и евреев, – отправляет последних на далекий остров. Для этого приходится зафрахтовать у англичан целый флот, а заодно истребить ядовитым газом всех аборигенов – но на что только ни пойдешь ради счастья людей.
Стилистика повести колеблется между фарсом, политической сатирой, антиутопией, мистерией и философской притчей. И все это подано под соусом острого гротеска, в котором бессменный худрук театра «Эрмитаж» знает толк. Левитин умело выстраивает драматургию текста – от «бутафории» первых глав плавно переходит к совсем не игрушечным, трагическим страстям.
«Как нам обустроить евреев?»
Этим вопросом задаются у Левитина фюрер и его сподвижники, чьи имена карикатурно сокращены: Гер, Гимм, Шпе, Кейт, Ден. Лучшего варианта, чем Мадагаскар, они не могут придумать. Девственная природа, тропический климат, вечное лето. Райский уголок, где можно забыть об унылых тяготах цивилизации. В том числе о бремени государственного управления.
«Здесь не должно быть иерархии, – говорит фюрер обер-архитектору Рейха Шпе<еру>. – Не надо забывать, что это все-таки мы подарили им это чудо природы. Какое-то подобие государственности, конечно, нужно будет сохранить. Пусть им кажется, что они сами отвечают за свое существование, но на самом деле за ними следует следить, как за малыми детьми… Мы впишем евреев в рельеф, они будут вполне довольны».
Так, с чисто немецкой деловитостью, начинает обустраиваться «местечко Мадагаскар». Левитин не жалеет фантасмагорических красок на описание африканского Сиона. Солдаты вермахта даже разобрали по камешкам старинную синагогу в Праге, чтобы доставить ее в Антананариву и там собрать заново – на месте, где прежде стоял дворец малагасийской царицы. Фюрер готов идти на любые жертвы ради нежно любимого им еврейского народа. «Я хотел бы здесь умереть», – с восхищением признается он, лично осмотрев Мадагаскар.
И вот евреев переселили сюда – подальше от ужасов войны, подальше от погромов. Но этот рай неприветлив и неуютен.
«Здесь все как-то устоялось миллионы лет назад. Они были голыми в этом раю, приготовленном совсем не для них».
К тому же, немецкие власти установили здесь что-то вроде новой черты оседлости.
Неприкаянно бродит по огромному острову Захар Левитин. Сюжет начинает мерцать, двоиться: то ли евреи спаслись от Холокоста в этом земном раю, то ли попали в небесный рай уже после мученической смерти? Писатель узнает в Захаре своего отца, точнее – собирательного свидетеля катастрофы. Он и на сказочном острове живет в предчувствии новых бед. С ним вместе – 159 разных Левитиных, родственников и однофамильцев автора (подробный мартиролог приводится). И еще – тысячи и миллионы тех, кто погиб в Львовском гетто, расстрелян в Бабьем Яру, сгинул в оккупированном Минске, сгорел в танке, пропал без вести под Сталинградом, покончил с собой в лагере для перемещенных лиц. Этот красивый и жуткий «остров мертвых» у Левитина – не просто утопическая мечта художника о воскрешении погибших. Это символ памяти, веры и надежды. Символ выживания и духовной силы. Недаром объединяющей идеей всех прибывших на Мадагаскар становится премьера оперы «В раю»: местная древесина, заметим, прекрасно подходила для изготовления струнных инструментов.
Другие еврейские государства:
Майкл Чабон отправил евреев на Аляску
Павел Амнуэль отправил евреев в космос







