«Имейте в виду, что Стругацкие — сложные люди, — стращал Тарковского главный советский киноначальник Филипп Ермаш. — В сценарии для детской киностудии… они протаскивают сионистскую идею о том, что все евреи должны вернуться к себе на родину и воевать за ее интересы».

Революцию, как известно, задумывают гении, осуществляют романтики, а плодами ее пользуются мерзавцы. И не нами замечено, что среди первых, вторых и третьих бывает немало евреев. Есть и четвертое амплуа — исследователи революции. Они тоже пользуются ее плодами, только несколько иными и по-иному.

Субъективный взгляд художника может исказить истину даже из самых благих побуждений. Писатель не обязан делать своего героя «типичным» представителем времени и среды, наоборот, ему важно показать все «нетипичное», незаурядное. Анна Каренина интересна именно тем, что пошла наперекор правилам петербургского светского общества, Эмма Бовари — не только кокетливая провинциалка, но и воплощение душевных метаний Гюстава Флобера.

Путешествия почти потеряли первооткрывательскую ценность; на первый план выходят не этнографические диковины, а способы сэкономить без вреда для здоровья. С другой стороны, обычный турист по-прежнему прибывает в место назначения пустым и чистым, разве что с парой ориентиров, вложенных в память чьей-то заботливой рукой: здесь мы бились с турками, а где-то поблизости проезжал Пушкин.

Р. Шнеерсон — один из немногих религиозных лидеров прошлого века, кто считал необходимым дать каждому еврейскому ребенку хотя бы минимальное еврейское образование и не жалел никаких усилий, чтобы сохранить еврейскую искру в каждом еврейском ребенке. Из этого он создал практическую, последовательную, систематическую педагогическую философию, которой неукоснительно придерживался всю жизнь.

Летом 1944-го схлестнулись представители двух направлений: ортодоксально-марксистского во главе с академиком Панкратовой и национально-государственного, лидером которого по иронии судьбы стал академик Тарле, неизменно настаивавший, чтобы его фамилию произносили с ударением на первый слог, поскольку «я не француз, а еврей».

Поскольку талантом автор известен еще более, чем плодовитостью, изложение он строит не как историческую монографию, а как серию эссе, задушевных бесед с читателем, местами, пожалуй, даже не хуже, чем «Детская Библия». Известный своими познаниями еще более, чем талантом, он приводит и рационалистические трактовки библейских событий, но главным образом в качестве забавного курьеза.

Репрессивная политика касалась не только отдельных лиц. До войны германские подданные и русские немцы владели в России сотнями предприятий и миллионами десятин плодородных земель. После 1914 года правительство приступило к планомерной русификации экономики: «вражеские фирмы» закрывались, земли немецких колонистов подлежали секвестру.

Бальзамо-Калиостро был далеко не единственным магом и алхимиком, покорявшим в XVIII столетии европейские столицы.
В те же годы по Европе гастролировали граф Сен-Жермен, Казанова и другие «обладатели древних знаний». В этой компании оказался даже один еврей — сын прославленного раввина Йонатана Эйбишутца Вольф, объявивший себя пророком.